Лекция № 6   ФЕНОМЕН МНОГОПАРТИЙНОСТИ, политическиЕ партиИ

                     и общественныЕ движениЯ В 90-х ГОДАХ  ХХ В.

 

Процесс демократизации и обновления нашего общества сопровождается его политизацией, повышением общественной активности масс, что находит свое выражение, в частности, в формировании новых политических партий и общественных движений различных направлений.Многопартийность стала совершившимся фактом.

Но многопартийность – не новое явление в отечественной истории. В послеоктябрьсий период истории произошла полная ликвидация многопартийной системы в стране, а к концу 20-х годов – и полная ликвидация остатков плюрализма в правящей партии.

В настоящее время и в теоретическом и в практическом плане речь идет о выборе модели политической системы, о том, насколько ограничена может быть для нас демократия плюралистического парламентского типа, базирующаяся на разделении властей. От того, по какому пути пойдет процесс политических реформ, зависит определение роли государства, его функции, места партий в политической структуре общества, их взаимодействия с обществом и государством.

Третий съезд народных депутатов страны внес изменения в Конституцию СССР, заложившую правовую основу для формирования многопартийной политической системы.

По стране прокатилась «волна» учредительных съездов и конференций партий и других политизированных организаций, что дает основания говорить о переходе к новому правовому, регистрационному этапу деятельности общественных объединений.

Наряду с объединениями, назвавшими себя партиями, в политической жизни заявили о себе многочисленные массовые общественные движения, народные фронты, демократические блоки. На политической арене представлены как партии с индивидуальными коллективным и ассоциированным членством, так и массовые демократические движения с нефиксированным числом участников.

Все политические партии и общественные движения, возникшие в 90-х годах в бывшем СССР условно можно разделить на две группы: коммунистические и либеральные.

 

                              1. Коммунистическое движение в России

 

Из всех политических сил, действующих сегодня в России, ком­мунистическое движение являлось наиболее структурированным и опиралась, как показали избирательные кампании 1995—2000 гг., на немалую часть электората. Так, на парламентских выборах 1993 г. КПРФ, самая крупная российская компартия, завоевала почти 7 млн. голосов, на выборах 1995 г. — 15 млн., а на президентских выборах 1996 г. кандидат от коалиции, в которой коммунисты играли ключе­вую роль, получил в первом туре 24, а во втором — около 30 млн. голосов избирателей, на президентских выборах 2000 г. кандидат от Компартии получил 29,21% голосов.

Коммунистическая многопартийность стала устойчивым феноменом российской политической жизни. На современном этапе развития общества целый спектр пар­тий и организаций, называющих себя коммунистическими, отражает различные ориентации — от социал-демократизма до сталинизма. В основе этого феномена лежат как субъективные (личные амбиции ли­деров, неготовность партийных элит к перераспределению властных полномочий, раздувание программных различий и т.д.), так и объек­тивные факторы, проистекающие из пестроты социальных групп, со­ставляющих основу коммунистического движения.

С конца 1989 г. наблюдается постепенный распад КПСС и деление ее на течения, движения и плат­формы. Этот процесс шел как бы двумя волнами. Первая началась, когда в ответ на создание «демократами» так на­зываемых «народных фронтов» приверженцы ортодоксально-комму­нистических взглядов вышли за рамки КПСС и создали в июле 1989 г. Объединенный фронт трудящихся СССР.

К лету 1990 г. противостояние «реформаторов» и «консерваторов» в высшем партийном руководстве привело к созданию Российской компартии (КП РСФСР) в составе КПСС (инициаторы — И. Полозков, Г. Зюганов, В. Купцов и др.) как альтернативы курсу горбачев­ского ЦК. Несмотря на то, что КП РСФСР, по некоторым данным, насчитывала в своих рядах до 10 млн. членов, перед решающей схват­кой за власть на президентских выборах 1991 г. ей не удалось эф­фективно противостоять Б.Ельцину. После поражения на выборах И.Полозкова на посту первого секретаря ЦК сменил В. Купцов.

К лету 1991 г. в КПСС был представлен довольно широкий по­литический спектр — от убежденных коммунистов до социал-демо­кратов разных оттенков.

На правом фланге находилась Демократическая платформа в КПСС, созданная в январе 1990 г. и объединившая приверженцев плюралистической демократии, частной собственности, концепции социального партнерства трудящихся и предпринимателей, а по сути — силы антикоммунистической направленности. После XXVIII съезда КПСС (июль 1990 г) Демплатформа раскололась. Часть ее — Демократическое движение коммунистов — осталась в КПСС и летом 1991 г. выступила одним из инициаторов создания партии со­циал-демократической направленности — Демократической партии коммунистов России.

В «центре» расположилась Марксистская платформа в КПСС (ли­деры — А. Бузгалин, А. Пригарин, С. Скворцов и др.), созданная в ап­реле 1990 г. рядом неформальных марксистских клубов. Сторонники МП не отвергали необходимость перемен в обществе, выступали за обновление деятельности КПСС, за свободу мнений внутри партии, творческое развитие марксизма и окончательное избавление от сталинизма.

На крайнем левом фланге находилась Большевистская платформа в КПСС, учрежденная в июле 1991 г. на базе всесоюзного общества «Единство — за ленинизм и коммунистические идеалы» (Н. Андреева). Своей целью БП в КПСС ставила борьбу с «ревизионизмом» внутри КПСС и возвращение к «сталинско-ленинским нормам» в по­литической и экономической жизни.

Кроме этих течений, в КПСС оставалась пассивная, фракционно не оформленная масса, в том числе большое количество аппаратчи­ков, привычно «колебавшихся вместе с генеральной линией партии». К лету 1991 г. самые активные сторонники Горбачева образовали Движение демократических реформ. Таким образом, можно предположить: не случись августовских событий 1991 г., КПСС скорее всего распалась бы на ряд партий и движений сразу же после своего XXIX съезда.

После событий 19—21 августа 1991 г. КПСС и компартия РСФСР были обвинены в сговоре с «путчистами» и указами президента Рос­сии от 23 августа и 6 ноября фактически запрещены. В соответствии с этими указами, их деятельность на территории РСФСР была прекращена, организационные структуры распущены, партийное имуще­ство конфисковано.

Однако устранить коммунистов из общественной жизни не уда­лось. Напротив, августовские события и последующий запрет прида­ли мощный импульс организационному развитию, ускорив размеже­вание внутрипартийных течений и создание на их основе самостоя­тельных политических организаций (вторая «волна»). Если в восточ­но-европейских странах после «бархатных» революций компартии де­лились, как правило, надвое — на партии, сохранявшие привержен­ность традиционным коммунистическим ценностям, и партии, переименовывавшие себя в социал-демократические, то в России после краха КПСС спектр бывших коммунистов оказался значительно шире.

Начатые в 1992 г. радикальные экономические реформы (так на­зываемая «шоковая терапия») привели к нарастанию недовольства в обществе. В этой ситуации у коммунистов появились шансы стать центром консолидации оппозиционных сил и использовать протестный потенциал для укрепления своих позиций.

Развитие комдвижения в России в дальнейшем проходило по трем основным направлениям: создание новых коммунистических организаций; воссоздание КП РСФСР; воссоздание КПСС.

Сразу же после провала выступления ГКЧП начался бурный процесс трансформации внутрипартийных течений в самостоятельные партии. Он был обусловлен несколькими причинами: отсутствием подлинного идейного единства КПСС на марксистско-ленинской ос­нове; наличием в девятнадцатимиллионной партии значительной доли тех, кто вступил в нее из карьерных соображений и мог считаться коммунистами лишь формально; неспособностью М. Горбачева объединить вокруг себя различные внутрипартийные течения; личными амбициями отдельных лидеров. Следствием всего этого стала череда расколов, объединений, размежеваний и новых объединений.

Уже 26 августа 1991 г. участники ДКИ создали оргкомитет учре­дительного съезда Российской коммунистической рабочей партии.8 сентября на заседании координационного совета движения сто­ронников МП в КПСС «единственно возможным путем возрождения коммунистического движения на подлинной марксистско-ленинской основе» было признано создание новой коммунистической партии. Однако давно назревавшие разногласия внутри МП, в том числе по программным вопросам, в оценках действий ГКЧП и др., привели к расколу движения и выделению из его состава инициативных групп, образовавших позднее целый ряд компартий.С осени 1992 г., еще до известных решений Конституционного суда, развернулась работа по воссозданию КП РСФСР.

В ноябре 1992 г. был образован оргкомитет по созыву съезда ком­мунистов России, в который вошли как представители новых ком­партий (РПК, СПТ, СК), так и члены бывшего ЦК КП РСФСР (Г.Зюганов, И. Антонович и др.). Представители ВКПБ и РКРП отказались участвовать в работе оргкомитета, сочтя его «социал-демократическим». По мере того, как вырисовывалась перспектива поло­жительного решения Конституционного суда, верх в оргкомитете взяли бывшие руководители КПСС, КП РСФСР и члены руководст­ва СПТ. В результате идея объединительного съезда всех коммунис­тов была трансформирована в концепцию воссоздания оргструктур КП РСФСР как самостоятельной политической организации (вне КПСС) и проведения ее II «объединительно-восстановительного» съезда.

Участие во II чрезвычайном восстановительно-объединительном съезде КП РСФСР (Подмосковье, февраль 1993 г.) приняло около 700 делегатов, представлявших 455 тыс. членов партии. Съезд принял решение о возобновлении деятельности и организационном офор­млении КП РСФСР (КПРФ) как самостоятельной политической партии, признал ее наследницей собственности КПСС на территории России, избрал руководящие органы. Председателем президиума ЦИК стал Г. Зюганов (в то время — один из лидеров координационного совета народно-патриотических сил, сопредседатель Фронта национального спасения), а его заместителем — В.Купцов. Хотя съезд готовило течение, ориентированное на позиции социал-демократии и линию СПТ, победу на нем одержали находившиеся несколько в тени сторонники «народно-патриотического» течения, делавшие акцент не на собственно коммунистических моментах программы, а на задачах «национального освобождения России от засилья компрадорского капитала».

Съезд не решил поставленных перед ним задач объединения всех российских коммунистов. Новые компартии отказались войти в КПРФ, более того, РКРП пошла на созыв параллельного, «II чрезвычайного съезда КП РСФСР». Делегаты последнего постановили считать КП РСФСР восстановленной, признали работу ЦК КП РСФСР во главе с В. Купцовым неудовлетворительной и исключили его, И. Антоновича, А. Ильина и Г.Зюганова из партии за «осознанное и неосознанное пособничество антикоммунистам, за отход от классовых позиций, за ликвидаторскую деятельность».

Несмотря на то, что к осеннему кризису 1993 г. коммунисты стали ведущей силой антиельцинской оппозиции, они так и не смогли создать в стране массовое оппозиционное движение, что во многом и предопределило их поражение. Им не удалось завоевать влиятельные позиции в старых и новых профсоюзах, различных рабочих организациях, заручиться поддержкой хотя бы части российских элит, социально активных слоев населения.

После объявления указа Б. Ельцина № 1400 о роспуске съезда народных депутатов и Верховного совета РФ коммунисты (как члены радикальных коммунистических организаций, так и КПРФ, хотя и с некоторыми оговорками) выступили на стороне парламента и поддержали принятие на себя вице-президентом А. Руцким президентских полномочий. Активисты коммунистических партий и движений участвовали в митингах и демонстрациях, в защите Дома советов, штурме телецентра «Останкино» и в других акциях по «противодействию государственному перевороту».

События сентября—октября 1993 г. вновь, как и после августа 1991 г., поставили комдвижение России под угрозу запрета и преследований. Действия лидеров «объединенной оппозиции» и руководства Верховного совета РФ дали повод официальной пропаганде заявить о подавлении «коммуно-фашистского мятежа» и «окончательном крахе коммунизма в России». Распоряжением министерства юстиции РФ была приостановлена (а фактически запрещена) деятельность Фронта национального спасения, РКРП, ОФТ, Российского коммунистического союза молодежи, движений «Трудовая Россия», «Трудовая Москва» и др. в связи с их «причастностью к массовым беспорядкам в Москве 3-4 октября». Позднее специальным распоряжением на две недели была приостановлена и деятельность КПРФ, хотя она официально на уровне оргструктур не участвовала в октябрьских событиях. Было запрещено также большинство оппозиционных коммунистических и национал-патриотических изданий («День», «Правда», «Советская Россия», «Гласность», «Молния» и др.).

В новой ситуации коммунисты были вынуждены решать одновременно две проблемы — сохранения и обеспечения дееспособности своих организаций, а также участия или неучастия в выборах в Государственную думу. КПРФ стала единственной коммунистической организацией, которая отказалась от бойкота выборов. Это означало, что она признала режим Б. Ельцина и согласилась (пусть и вынужденно) играть по демократическим правилам. Фактически в результате декабрьских (1993 г.) выборов коммунисты оказались расколоты на «системную» парламентскую оппозицию в лице КПРФ и «внесистемных» радикалов-ортодоксов. Последние в июле 1994 г. создали Союз российских коммунистических партий (Роскомсоюз) — неформальное объединение левых (революционных) коммунистических организаций России, противопоставляющих себя «оппортунистической» КПРФ. Тем самым организационно оформился параллельный КПРФ центр консолидации коммунистов, придерживающихся ортодоксальных взглядов и составляющих левый фланг комдвижения. В дальнейшем эти два центра устойчиво конкурировали между собой. В организационном плане Роскомсоюз представляла собой мягкую коалицию (блок) партий и объединений коммунистов, сохраняющих статус самостоятельности (собственные программы и уставы) при наличии общего координирующего органа — Роскомсовета. По состоянию на декабрь 1998 г., в Роскомсоюз входили РПК, РКРП и РКП-КПСС.

Одним из наиболее принципиальных различий в стратегии и тактике КПРФ и партий Роскомсоюза являлось отношение к существующей власти, в том числе к основным ее инструментам – президенту, правительству, Федеральному собранию.

Ключевой идеей стратегии и тактики КПРФ являлась идея «исторического компромисса». Суть ее заключалась в том, что партия стремится не к обретению всей полноты политической власти, а к участию во власти на основе стратегического соглашения с основными силами страны и, в первую очередь, с «партией власти» — доминирующими группами российской политической и бизнес-элиты.

Лидер КПРФ и его команда уже стали частью российского политического истеблишмента. Поэтому зачастую интересы этой корпоративной элиты оказываются для них важнее, чем интересы и взгляды своей партии и избирателей. Хотя при резко оппозиционной настроенности большинства членов КПРФ и сторонников Зюганова естественным было бы поведение по принципу «чем хуже, тем лучше» «встроенность» верхушки КПРФ в политическую элиту побуждает ее действовать в стиле «конструктивной оппозиции» и стремиться к консервации политической ситуации. Сам Зюганов считает, что власть и оппозиция должны вести между собой «конструктивный диалог», видеть друг в друге партнеров, а не врагов, в борьбе с которыми все средства хороши.

Период после президентских выборов 1996 г. показал, что руководство КПРФ не склонно идти на лобовое столкновение с консолидированными силами режима и взяло курс на маневрирование между властными группировками и постепенное «врастание» во власть. Такая тактика не привела к серьезному продвижению КПРЧ на уровне федеральных правительственных структур. Однако в ходе региональных избирательных кампаний 1996-2014 гг. ей удалось одержать победу, по оценкам руководства, более чем в 30 субъектах Федерации. Получив губернаторские посты в ряде густонаселенных регионов Центра России (так называемый «красный пояс»), КПРФ серьезно расширила сферу своего влияния как в плане доступа к материальным ресурсам и каналам распространения информации, так и в плане приобретения дополнительных рычагов воздействия на правительство.

Очередная смена кабинета министров в августе-сентябре 1998 г. и создание так называемого «правительства национальных интересов» во главе с Е. Примаковым при поддержке «левого» большинства Госдумы заставило партруководство, не отказываясь от антиельцинской кампании, заявить об «избирательной поддержке» правительства. Дав согласие на вхождение своих представителей в кабинет Е. Примакова, КПРФ тем самым взяла на себя ответственность за проводимую им политику. При определенной выигрышности (доступ к реальным рычагам власти) такая тактика чревата потерей части протестного электората, что в преддверии выборов 1999-2000 гг. для коммунистов было явно нежелательно.

Вопрос об участии в избирательных кампаниях, а следовательно, о признании политической демократии и действии по ее правилам являлась для российских коммунистов достаточно сложным и спорным. Впервые наиболее остро он встал в 1993 г., на выборах в Госдуму первого созыва.

После трагических событий сентября-октября 1993 г. РПК, СК, РКРП, ВКПБ, СКП-КПСС и движение «Трудовая Россия» приняли решение о бойкоте назначенных Б. Ельциным выборов и референдума по проекту новой Конституции РФ. В основе их бойкотистской тактики, как утверждалось, лежало нежелание способствовать легитимизации и фактическому закреплению режима. Но очевидно, что за этим стояло и другое: понимание организационной и финансовой слабости своих организаций, невозможности сбора 100 тыс. подписей в свою поддержку и ведения полноценной избирательной кампании в предельно сжатые сроки.

Согласованной бойкотистской позиции «левых» коммунистов ру­ководство КПРФ противопоставило решение об активном участии в выборах и референдуме. Партия выдвинула собственный федеральный список кандидатов в депутаты Госдумы (151 чел.), который возглавили Г.Зюганов, космонавт В.Севастьянов и юрист В.Илюхин. По итогам выборов КПРФ заняла третье место после ЛДПР и «Выбора России», получив 12,35% голосов и, соответственно, 61 мандат. Результаты выборов стали весомым тактическим успехом КПРФ. Она стала парламентской партией, получила более широкие возможности для пропаганды своих взглядов. Однако одна из главных целей избирательной кампании партии — привлечь как можно большее число людей на избирательные участки и отклонить проект Конституции большинством голосов — не была достигнута. Это дало повод ее левым оппонентам из коммунистического лагеря утверждать, что тактика бойкота референдума была политически целесообразнее.

В 1995 г. в связи с изменением политической ситуации левые компартии были вынуждены отказаться от прежней тактики и принять участие в кампании по выборам в Госдуму второго созыва. Несмотря на многочисленные призывы к единству действий, на выборах 1995 г. КПРФ и левые коммунисты выступали двумя избирательными объединениями (хотя в регионах предвыборные коалиции левых сил все же имели место: малые компартии были вынуждены работать в связке со структурами КПРФ из-за слабости собственной организационной базы).

Избирательный список КПРФ на выборах в Госдуму второго созыва (262 чел.) возглавили Зюганов, С.Горячева и А.Тулеев. А изби­рательный блок «Коммунисты — Трудовая Россия — За Советский Союз», созданный РКРП, РПК, РКП—КПСС, движением «Трудовая Россия», ОФТ и др., представляла «тройка» — В.Тюлькин, А.Крючков, В.Анпилов.

Характерно различие целей электоральной стратегии КПРФ и партий Роскомсоюза на выборах 1995 г. КПРФ ставила своей целью завоевание парламентского большинства, чтобы добиться формирования правительства «народного доверия», изменения политического и экономического курса, принятия новой Конституции, которая обеспечила бы восстановление власти трудящихся в форме советов. Подход же левых компартий отличался подчеркнутым стремлением использовать парламент только как трибуну для пропаганды своих идей. В предвыборной платформе блока «Коммунисты — Трудовая Россия — За Советский Союз» прямо говорилось: «Мы идем в Думу, чтобы в конце концов заменить и ее, и президентов с мэрами властью советов. Мы будем готовить эту смену всей своей деятельностью...». При этом не скрывалось, что предусмотренные в программе меры по выведению страны из кризиса блок намерен осуществить с помощью «диктатуры трудового большинства по отношению к тем, кто строит сейчас свое личное благополучие за счет обнищания народа».

По итогам декабрьских (1995 г.) выборов в Госдуму КПРФ заняла первое место, получив поддержку 22,3% избирателей, принявших участие в голосовании. Партия завоевала 99 мандатов по федеральному (партийному) списку и 58 — в одномандатных округах. В результате партия сформировала самую крупную думскую фракцию (35% от общего числа депутатов Думы), а ее представители заняли посты председателя Госдумы (Г.Селезнев), заместителя председателя (С.Горячева) и председателей 9 (из 28) комитетов. Что касается блока левых компартий, то его феде-

ральный список получил на выборах 4,53% голосов избирателей, принявших участие в голосовании. Не преодолев пятипроцентный барьер он не получил представительства в Госдуме (по одномандатному округу прошел только член ЦК РКРП В.Григорьев).

В преддверии президентских выборов КПРФ встала перед задачей мобилизации всех без исключения левых голосов, да и, вследствие явной недостаточности собственно коммунистического электората, не только левых. 4 марта 1996 г. состоялось учреждение предвыборной коалиции в поддержку Г.Зюганова, соглашение о создании которой подписали М.Лапшин (Аграрная партия России), Н.Рыжков (депутатская группа «Народовластие»), О.Шенин (СКП—КПСС), В.Анпилов («Трудовая Россия»), С.Бабурин (Российский общенародный союз), А. Руцкой («Держава») и представители еще около 50 более мелких объединений. Их согласие на выдвижение и поддержку Зюганова стало результатом признания очевидного провала попыток создать на иной, чем у КПРФ, базе массовую партию радикальной оппозиции, хотя бы отдаленно сопоставимую с нею по влиянию и организационно-политическому потенциалу.

В ходе избирательной кампании Зюганов и его окружение немало поработали над приданием КПРФ имиджа респектабельной парламентской партии, способной договориться с российскими элитами, с Западом и вывести страну на современный путь развития без революционных потрясений. Однако результаты голосования показали, что КПРФ не удалось привлечь на свою сторону перспективные социальные группы и осуществить динамичное наращивание электората: во втором туре Зюганову отдали голоса 40,31% избирателей, Ельцину — 53,82%. Таким образом, на фоне возвращения бывших ком­мунистов к власти в ряде восточноевропейских стран (Польша, Литва) итоги президентских выборов явились для российских коммунистов серьезной неудачей.

 

В целом избирательные кампании 1995-1996 гг. показали, что КПРФ явно не стремилась к созданию мощного отмобилизованного политического движения, которое только и могло бы в случае победы Зюганова стать ему опорой «снизу» для изменения общественной системы.

 

 

 

 

Напротив, она всячески дистанцировалась от участившихся акций социального протеста, стараясь выглядеть как можно менее «опасной» для правящей элиты. Последующая деятельность фракции КПРФ в Госдуме заметно переориентировала наиболее многочислен­ную часть коммунистической оппозиции на отработку легитимных методов борьбы за власть, придав основной структуре российского комдвижения определенный социал-демократический оттенок и имидж «партии социального партнерства».

 

    2. Либеральное движение в России

 

Либеральное движение конца 80-х – начала 90-х гг. было самым влиятельным идейным и политическим движением в бывшем СССР. Без него невозможно представить себе победу сторонников Б.Н. Ельцина в 1991 г., равно как и его собственную победу на президентских выборах, проходивших под либеральными лозунгами и при поддерж­ке либеральных партий и движений. Однако считать «новых либера­лов» прямыми последователями их предшественников начала века нельзя прежде всего потому, что первоначально они не имели сло­жившейся системы взглядов и в основном лишь эмоционально под­держивали публицистов, призывавших на волне горбачевской «глас­ности» к ослаблению партийно-государственного пресса в экономи­ческой и политической жизни страны и к достижению каждым граж­данином максимальной независимости от государства. Это была ре­акция интеллигенции на монополии КПСС на власть. Иными сло­вами, либерализм возродился как естественная альтернатива социалис­тической идеологии и советской системе в условиях их острого кризиса.

Несколько позже, в 1990-1991 гг., либеральное движение приоб­рело откровенно прозападнический характер. Тогда большинству «новых либералов» казалось, что стоит лишь заменить планово-директивную экономику рыночной, а монополию КПСС на власть — политическим плюрализмом, как все в стране встанет на свои места и будет развиваться исключительно благоприятно для всех. Впервые прозвучало и не принятое большинством общественности главное по­ложение либеральной доктрины — противопоставление индивидуа­лизма традиционному для советского (да и российского) человека коллективизму. Одной из главных особенностей возрождения либе­рализма в нашей стране было то, что основным носителем его идео­логии выступал не типичный для Запада «средний класс», а интел­лигенция. Ведущей же темой выступлений либералов стало создание рыночной экономики с целью насыщения потребительского рынка, а не формирование гражданского общества и правового государства (как это имело место на Западе, да и в самой России в начале века). Такой подход получил в политологической литературе название «по­требительского либерализма». Метаморфозы в сознании советского человека претерпела и идея индивидуализма. Если на Западе она обычно рассматривалась как право каждой личности иметь и свобод­но выражать свое мнение (что предполагало и терпимость к позиции оппонента), в СССР периода «перестройки» эта категория восприни­малась чаще всего как вседозволенность.

В мае 1988 г. возникла первая партия «новых либералов» Демократический союз (ДС). Изначально в организации оформилось два крыла — «реформаторов» и «радикалов». Единого лидера в ДС с самого начала не было. Однако фактическим руководителем стала В.И. Новодворская. Интересен и социальный состав либералов «первого созыва»: 30-35% были представителями интеллигенции, 29-25% — студентами, 18-20% — рабочими. За первые два года существования ДС его региональные организации были созданы в 30 городах СССР.

Главной целью, декларировавшейся членами ДС, было радикальное изменение советского общественного и политического строя с целью «создания парламентской демократии». Принятая II съездом ДС (1989) декларация зафиксировала это положение как центральное: «Демократия для нас — не лозунг и не пустой призыв, а форма и сущность общественного устройства, основанного на политическом, экономическом и духовном плюрализме, многопартийной системе со свободной прессой и независимыми от государства профсоюзами». В качестве основного политического принципа было закреплено поло­жение о том, что изменение советского строя должно произойти ре­волюционным путем, но без насилия. Осуждались террористические методы политической борьбы, а главной приемлемой ее формой на­зывалась кампания гражданского неповиновения и политическая пропаганда. Правда, в период вильнюсских событий января 1991 г. Новодворская выступила на V съезде ДС с предложением начать под­готовку «вооруженного сопротивления массовым убийствам в респуб­ликах, где происходит национально-демократическая революция».

Кроме ДС, в 1989—1991 гг. оформились и другие партии либе­рального направления. Так, в августе 1989 г. состоялась учредитель­ная конференция Христианско-демократического союза России (ХДСР), на второй конференции он конституировался в объединение «христиан всех конфессий, которые ставят своей целью экономичес­кое и духовное возрождение России и создание на ее территории пра­вового демократического государства на принципах христианской де­мократии». Лидером организации стал А.Огородников.

Наряду с ХДСР в апреле 1990 г. было объявлено о создании Рос­сийского христиански-демократического движения (РХДД). В своих программно-теоретических основах РХДД опиралось на идеи С.Франка, С.Булгакова, И.Ильина, НЛосского, П.Новгородцева, Б.Вышеславцева, Н.Бердяева, Г.Федотова, П.Струве, на основе которых предполагалось осуществить возрождение России.

Месяцем позже свою учредительную конференцию провела Рос­сийская христианско-демократическая партия (РХДП). Свой статус она определила так: «открытая народная партия, движимая идеалами Евангелия».

В декабре 1989 г. бывшие члены ДС начали работу по созданию одной из крупнейших в последующем партий либерального толка — Либерально-демократической партии Советского Союза (ЛДПСС, с октября 1990 г. — ЛДП, а с 1991 г. — ЛДПР). В ее документах было записано, что главной целью партии является «построение европейского индустриального общества в Советском Союзе» на базе здоровой экономики. Лидером партии стал В.В. Жириновский. Он же стал первым официальным кандидатом от своей партии на президентских выборах в РСФСР в июне 1991 г. и по количеству поданных за него голосов вышел на третье место после Б.Н. Ельцина и выдвинутого коммунистами Н.И. Рыжкова.

В мае 1990 г. оформилась крупнейшая и наиболее авторитетная тогда либеральная партия — Демократическая партия России (ДПР). В оргкомитет по ее созданию вошли представители «Демократической платформы в КПСС», «Народного фронта Ленинграда» и «Московского объединения избирателей». Председателем партии был избран Н.И.Травкин.

Причинами кризиса, поразившего советское общество, члены ДПР считали «коммунистическую идеологию и практику планомерного уничтожения десятков миллионов лучших людей, подавление экономической инициативы народа». Среди основных задач было на­звано воссоздание Российского самостоятельного демократического государства как равного члена добровольного объединения республик, а также принятие новой (по существу либеральной) Конституции России.

Среди либеральных партий, заявивших о продолжении традиций своих исторических предшественников, следует назвать Народно-конституционную партию, которая была образована в августе 1990 г. на основе развития политических идей, идущих от «Союза 17 октября». В ее документах предлагалось «для возвращения к насильственно прерванному (в 1917 г.) государственно-правовому процессу признать незаконными все акты большевистского режима по расчленению России на так называемые республики и по социально-экономическому устройству страны». Для решения судеб России предлагалось созвать Учредительное собрание.

В ноябре 1990 г. была создана Республиканская партия Российской Федерации (РПРФ) на базе той части «Демократической платформы в КПСС», которая вышла из ее рядов в дни работы XXVIII съезда КПСС. Ее возглавили В.Н.Лысенко, С.С.Сулакшин и В.Н.Шостаковский.

Весьма скоро малочисленные либеральные партии почувствовали необходимость объединения своих усилий. Это особенно проявилось в ходе подготовки и проведения выборов народных депутатов РСФСР весной 1990 г. В результате в октябре того же года удалось создать единое либеральное политическое движение «Демократическая Россия», в которое вошли все основные либеральные силы. Главными экономическими целями движения были названы: свободный рынок, свободное предпринимательство, свободная конкуренция различных форм собственности и экономических укладов. Политическими идеалами «демороссов» объявлялись плюрализм в политике, идеологии и культуре, многопартийность, демонтаж тоталитарных государственных структур, демократизация и департизация органов правосудия, право наций на самоопределение при соблюдении прав национальных меньшинств.

В конце октября 1991 г. президент Б.Н.Ельцин выступил на съезде народных депутатов РСФСР с программой рыночных преобразований. Предполагалось в короткий срок провести либерализацию цен и приватизацию большей части государственной собственности. При подготовке проекта реформ выявились две основные точки зрения на последовательность действий и социальную направленность перемен. Е.Т.Гайдар предлагал вначале отпустить цены, ввести свободную торговлю, затем провести приватизацию и на этой основе обеспечить стремительное создание рыночной инфраструктуры и макроэкономическую стабилизацию. По его мнению, социальная цена такой программы была бы высокой, но терпеть издержки рынка пришлось бы недолго, так как предполагалось быстрое насыщение потребительского рынка и последующий устойчивый экономический рост.

Другой точки зрения придерживался Г.А.Явлинский. Он полагал, что сначала стоит осуществить приватизацию и лишь затем проводить либерализацию цен, тогда социальные потери будут минимальны. Президент назначил Е.Т.Гайдара вице-премьером правительства России, ответственным за реформу, а через некоторое время — исполняющим обязанности главы правительства практически с неограни­ченными полномочиями. Это означало и автоматическое принятие его проекта реформ.

Со 2 января 1992 г. в стране были «отпущены» цены на товары. Одновременно была упразднена централизованная система распределения ресурсов. Сразу выяснилось, что расчеты экономистов, прогнозировавших 2-3-кратное повышение цен, оказались неверными. Цены выросли в 10—12 раз и сделали для абсолютного большинства населения недоступными даже товары первой необходимости, так как обещанная индексация заработной платы и пенсий не превысила 70%, а вклады населения в единственном тогда и «самом надежном» банке страны — Сбербанке — были просто обесценены. Это поставило на грань бедности десятки миллионов пенсионеров и работников бюджетных организаций, которым с перебоями выплачивались их скудные оклады.

Одновременно капиталы теневой экономики и созданных еще при Горбачеве естественных монополий были направлены на скупку объявленных к приватизации 20% предприятий в промышленности и 70% предприятий торговли и сферы услуг, а также источников сырья. Абсолютному большинству населения покупать акции приватизируемых предприятий было не на что. В этих условиях правительство либералов-реформаторов объявило о выдаче с 1 октября 1992 г. приватизационных чеков-ваучеров, которые с 1993 г. было разрешено вкладывать в акции предприятий. Однако тут же началась неконтролируемая скупка ваучеров новыми предпринимателями и банкирами по их номинальной (сильно заниженной) стоимости. Цены тем временем продолжали расти в течение всего года. К концу 1992 г. они выросли в 100-150 раз, в то время как средняя зарплата — в 10-15 раз. Это привело к значительному сокращению потребления населением продуктов питания. Потребление мяса упало (причем в сравнении с далеко не самым «сытным» 1991 г.) до 81%, молока — до 56%, овощей — до 84%, рыбы — до 56%. Большинство семей стало тратить на питание до 3/4 своих доходов. С 1992 г. началось абсолютное сокращение численности населения России (впервые с военных лет). Если в 1992 г. оно сократилось на 70 тыс. человек, то в 1995 г. — почти на миллион. Спад промышленного производства достиг в 1992 г. 35%. Не удалось обуздать и стремительно набиравшую темпы инфляцию. Не оправдались расчеты Гайдара на финансовую поддержку Запада. Международный валютный фонд (МВФ) занял выжидательную позицию, ссылаясь на нестабильность ситуации в России. Непредсказуемость развития событий явилась причиной того, что вместо инвестирования в отечественную экономику «новые русские» предпочитали вывозить полученные сверхприбыли за рубежи Отечества. Только в 1992 г. из России было вывезено 17 млрд. долларов. Ранее скрытая коррупция государственных чиновников (в немалой степени прежде опасавшихся партийного и народного контроля и быстрой расправы) приобрела вполне легальный характер.

В результате главная задача первого года реформ — макроэкономи­ческая стабилизация — так и не была решена, а вместо ожидавшегося «цивилизованного рынка» страна получила полукриминальный «дикий капитализм».

Оказавшиеся у власти либералы, без сомнения, несут и свою долю ответственности за распад СССР. Личные амбиции и узкополитические интересы стали если не главной, то одной из важнейших причин «беловежских соглашений». Эти решения были продиктованы стремлением быстрее опрокинуть мешавший (в том числе и либеральным преобразованиям) центр.

В ходе предвыборной президентской кампании 1991 г. неоднократно звучали призывы кандидатов-либералов к регионам «брать суверенитета столько, сколько сможете съесть». Этим правом регионы воспользовались в полной мере. Началась децентрализация управленческой вертикали, неизбежно повлекшая за собой не только сбои в управлении территориями из теперь уже российского центра, но и попытки некоторых из них объявить о своей государственной независимости. В свою очередь, это вызвало ряд новых вооруженных столкновений на межнациональной почве, заложило основу для гря­дущей чеченской войны.

В области внешней политики ситуация также оказалась крайне непростой. Изменилось геополитическое положение России. В результате распада СССР и краха коммунистической системы в Восточной Европе была взорвана биполярная система послевоенных международных отношений, на которой базировалась стабильность в мире.

Вместе с тем нельзя не видеть и некоторых успехов правления либералов. Реформаторам удалось насытить потребительский рынок за счет товаров, закупаемых за рубежом (люди впервые свободно вздохнули без очередей). В короткий срок был подготовлен и заключен Федеративный договор, укреплялись разносторонние политические и экономические отношения со странами Запада, развивающимися государствами. Россия начала постепенную интеграцию в общеевропейские и недоступные для нее прежде международные структуры.

В декабре 1992 г. съезд народных депутатов РСФСР признал деятельность правительства неудовлетворительной и отправил Гайдара в отставку. Новым главой кабинета стал «умеренный либерал» В.С. Черномырдин.

Несмотря на то, что в правительстве Черномырдина остались представители радикальных либералов — сторонников Гайдара, в целом расстановка сил в высших эшелонах власти свидетельствовала о том, что симпатии президента и народных депутатов теперь на сто­роне умеренных либералов. В стане либералов началась новая пере­группировка сил, приведшая к уходу из кабинета ряда сторонников Гайдара. Сохраняя общее направление движения в сторону рынка, Черномырдин сделал ставку на поддержку государственных (в том числе убыточных) предприятий. Особое внимание было уделено топливно-энергетическому и оборонному комплексам, получившим от правительства кредиты. Ему удалось путем возобновления жесткой финансовой политики снизить темпы инфляции к концу 1993 г. В то же время главной чертой политики Черномырдина продолжал оставаться протек­ционизм. В начале 1994 г. из-за несогласия в принципах проведения реформ Гайдар покинул правительство.

Почти весь 1993 год прошел под знаком противостояния президентской и представительной власти, заведшего страну в политический и конституционный тупик. По существу, речь шла об органической несовместимости президентской (либеральной) и советской систем власти, объединенных после 1990-1991 гг. в рамках одной политической системы.

В последовавшей осенью 1993 г. предвыборной кампании радикальные либералы во главе с Гайдаром выступили под лозунгом объединения всех сил, поддержавших действия президента. Было создано предвыборное объединение либералов радикального крыла «Выбор России», которое на выборах в Государственную думу заняло второе место, получив 15,5% голосов. Депутатами Думы по списку «Выбора России» стали Е.Гайдар, Г.Бурбулис, А.Гербер, Ю.Гусман, А.Нуйкин, А. Чубайс, А.Шабад, Г.Якунин, С.Юшенков и другие (всего 40 человек). К ним присоединились также многие депутаты, избранные по 1одномандатным округам.

Весной 1994 г., стремясь закрепить успех, либералы предприняли усилия по созданию на базе избирательного объединения новой либеральной политической партии. Летом того же года она была создана. Это был «Демократический выбор России» (ДВР). В принятом программном документе в качестве главной цели провозглашалось формирование «общества свободных людей». Экономическими основами рыночной экономики были названы частная собственность и конкуренция. В духе либеральной политической традиции в документе подчеркивалось, что основная ответственность за формирование нового общества ложится на самих граждан, в числе важнейших экономических задач ДВР называл продолжение приватизации государственной собственности и увеличение инвестиций в экономику не за счет государства, а за счет частных капиталов, сбережений граждан и иностранных инвестиций. Проводимая правительством умеренных либералов политика протекционизма была подвергнута критике. В программе ДВР было введено понятие национальных интересов России. Их сущность, по мнению разработчиков и участников обсуждения программы, заключалась в том, чтобы «вернуть Россию в лоно мировой цивилизации», откуда она была, по их словам, «вырвана» большевиками. С началом чеченской войны ДВР была по существу единственной партией, резко осудившей действия федеральных властей.

Другой политической силой, представлявшей либералов в Думе первого созыва, были сторонники Г.А. Явлинского и других умеренных либералов, оформивших в ходе подготовки к выборам 1993 г. предвыборный блок «Явлинский—Болдырев—Лукин» («Яблоко»). В декабре 1993 г. они получили от избирателей 7,86% голосов и провели в Думу 27 депутатов. Представители умеренных либералов возглавили думские комитеты по международным делам (В.Лукин) и по бюджету и финансам (М.Задорнов).

Явлинский и его сторонники уже в начале 1994 г. заявили, что курс правительства Гайдара—Черномырдина не оправдал себя, а его итогом стали углубление экономического и политического кризиса в обществе, рост социальной напряженности, обнищание большей части населения страны. Гайдар был справедливо обвинен в отсутствии четких представлений о том, что и как нужно было сделать для формирования в России основ рыночной экономики.

В политической области расхождение Явлинского с Гайдаром состояло в различном понимании самой демократии. Если для первого она сводилась к формированию и налаживанию работы всего спектра учреждений правового государства, то для второго было достаточно сосредоточить власть в действующих структурах в руках идейных сторонников даже без радикального обновления самих этих государственных структур.

Еще одной политической организацией либералов была Либерально-демократическая партия В.В.Жириновского. Если в самом начале своей деятельности она выступала с «общелиберальных» позиций, то в результате изменения политической ситуации в обществе, падения авторитета и доверия избирателей к радикал-либералам прозападнического типа наметилась ее трансформация в «национал-либеральную» партию.

События 1991 г., и в первую очередь распад СССР, Жириновский рассматривал как великую историческую катастрофу, инспирированную Западом с целью уничтожить своего опаснейшего конкурента и соперника.

Действия радикал-реформаторов с 1991 г. он расценивал как предательские по отношению к России. Полученную в 1991 г. власть они, по мнению лидера ЛДПР, использовали не для выведения страны из исторического тупика, а для расхищения национальных богатств страны в интересах США и Западной Европы. С точки зрения ЛДПР, первая половина 90-х гг. прошла под знаком подавления отечественной экономики, сознательного усиления финансовой, технологической и продовольственной зависимости России от Запада, размывания национальных традиций и культуры.

Предметом особого внимания ЛДПР стал русский вопрос. Отсутствие национальной государственности русского народа ведет, по ее мнению, к вырождению русских как нации.

Каким виделся национал-либералам выход из создавшегося положения?

«Поднять Россию с колен» Жириновский и ЛДПР предлагают путем восстановления военно-стратегических и геополитических позиций страны в мире с помощью укрепления обороноспособности государства, повышения социального престижа офицеров, работников госбезопасности и внутренних дел. С привлечением эффективной армии и сил МВД предполагается не только ликвидировать незаконные военизированные формирования в стране, но и начать реализацию «единой антимафиозной политики».

В области экономики ЛДПР считает необходимым прекратить использование зарубежных кредитов. Иностранные инвестиции могут быть разрешены лишь в случае, если условия их предоставления отвечают национальным интересам страны. Приветствуются и поощряются свобода предпринимательства, снятие любых ограничений на получение доходов граждан (при условии жесткой налоговой дисциплины и законности экономической деятельности). Основными источниками для возрождения экономики страны называются: возвращение вывезенных за границу капиталов (в первую очередь финансово-экономическими группами), увеличение продажи оружия, прибыльное использование собственности за пределами страны, возвращение России огромных долгов стран «третьего мира», использование государственного регулирования в экономике.

В области национально-государственного строительства ЛДПР исходит из идеи восстановления Российской державы в существовавших прежде границах. Она мыслится как добровольное объединение входивших прежде в СССР территорий. Степень интеграции должна быть дифференцирована. Необходимо создать этническое Российское государство (его основу должна составить нынешняя российская территория), в котором национально-государственное деление будет за­менено административных (губерниями). Это образование должно стать основой Российской Федерации, в состав которой, как предполагается, войдут бывшие союзные республики СССР. Наконец, вокруг нее создается конфедерация восточноевропейских славянских государств. Правда, неясно, каким образом данная модель может быть реализована.

В сфере внешней политики ЛДПР выступает, как уже отмечалось, за полную ее переориентацию с Запада на традиционных союзников СССР, в первую очередь на страны «третьего мира».

Несмотря на несовершенство многих выводов и конструкций, одиозность лидеров и противоречивую думскую деятельность, ЛДПР, вопреки многим прогнозам, не сходит с политической арены. На думских выборах 1995 г. она получила 11% голосов (2-й результат по партийным спискам). На президентских выборах 1996 г. за В.В. Жириновского отдали голоса 5,8% всех участвовавших в голосовании (5-й результат).

Еще одна партия национал-либерального направления — Народно-республиканская партия (НРП) генерала А.И. Лебедя. Выход его на арену политической жизни и уверенный успех в первом туре президентских выборов 1996 г. (около 15%, что было третьим результатом после Б.Н. Ельцина и Г.А. Зюганова) свидетельствовали о новом явлении в российском либерализме. Программные позиции НРП были довольно близки национал-либеральным программам ЛДПР. Но совершенно иным представал сам лидер партии. В отличие от неуравновешенного, резкого, непредсказуемого, гротескного Жириновского избиратель увидел авторитетного боевого генерала, способного навести порядок на вверенной ему территории (о чем говорил опыт Приднестровья) и выступавшего за безусловный отказ от возврата к коммунистическому прошлому. Он предстал человеком, пекущимся об интересах русских в ближнем зарубежье, о возрождении экономики на либерально-национальной основе, о придании России утраченного статуса второй сверхдержавы современного мира.

Слова «За державу обидно!» были весьма созвучны настроениям огромного количества избирателей. Добавило популярности этому политику и его кратковременное пребывание на посту секретаря Совета безопасности и помощника президента по национальной безопасности, главным итогом деятельности которого стало прекращение боевых действий в Чечне. Позже, однако, как и другие либеральные партии, НРП пережила кризис и раскол.

В начале 1995 г. возникла еще одна либеральная организация — общественно-политическое движение «Вперед, Россия!», лидером которого стал Б.Г. Федоров. В предвыборных документах движения говорилось, что Россия еще так и не приступала к либеральным реформам. Ответственность за это была возложена на президента Б.Н. Ельцина. Федоров выступал с программой, содержание которой должно было, по его мнению, привлечь к нему миллионы простых избирателей. В ней, в частности, предлагалось: снижение налогов, сокращение госаппарата, предоставление Думе права утверждать главу правительства, отмена внебюджетных фондов президента и премьер-министра. Главным пунктом программы, за которым, как предпола­галось, могли пойти избиратели, стало требование «вернуть долги» финансовых пирамид. Однако все это не привело к желаемому ре­зультату: на выборах-95 движение получило лишь 1,8% голосов.

В канун думских выборов 1993 г. была образована еще одна либеральная Партия Российского единства и согласия (ПРЕС). В условиях начавшегося после октября 1993 г. размежевания либералов бу­дущий лидер ПРЕС вице-премьер С.М. Шахрай выступил с консервативно-традиционалистских позиций. Сохраняя такие основы либе­ральной доктрины, как права человека, правовое государство, частная собственность, конкуренция и другие, он первым из лидеров поли­тических партий либерального лагеря выступил за приоритет феде­рализма, который в партийных документах ПРЕС был назван «все­объемлющим принципом организации общественной жизни в Рос­сии». Отмечая целесообразность использования положительного опыта западного мира, ПРЕС одновременно подчеркивала необходи­мость учитывать российские традиции. Однако все эти политические позиции звучали на уровне деклараций, за которыми не последовало конкретной программы достижения провозглашенных целей. К тому же Шахрай как вице-премьер в глазах общественности должен был разделить всю ответственность за политику прежних лет пребывания либералов у власти. В итоге на выборах 1993 г. ПРЕС получила 6,7% голосов, а на выборах 1995 г. — 0,36% голосов, что свидетельствовало о полном политическом поражении этого направления либерализма.

К началу 1995 г. стало окончательно очевидно, что ни Демократический выбор России Е.Гайдара, ни Партия российского единства и согласия С.Шахрая в качестве правящих партий на состоялись. На повестке дня встал вопрос об их замене. Очередная попытка искусственно сформировать в России двухпартийную систему была предпринята 25 апреля 1995 г., когда Президент Ельцин поручил премьер-министру В.Черномырдину создать проправительственный блок правоцентристской ориентации, а председателю Государственной думы Ивану Рыбкину – аналогичный блок левоцентристской ориентации. Проект В.Черномырдина получил серьезную поддержку, что показал состав Учредительного съезда движения «Наш дом – Россия» (НДР), состоявшегося 12 мая 1995 г.

Из политических организаций в НДР вошли движение «Стабильная Россия» (образовалось на базе депутатской группы «Стабильность», проправительственных течений «Демократического выбора России» (ДВР) и «Демократической партии России (ДПР)) и Партия российского единства и согласия (ПРЕС). Съезд единогласно принял политическое заявление и устав движения, а также избрал Совет движения из 125 человек, включая 2 членов правительства, 5 президентов автономных республик и 32 губернатора.

Реально в 1995-1997 гг. в движении шла борьба между пришедшим из демократического лагеря более либеральным течением (В.Рысков, К.Титов, С.Беляев) и более консервативным течением (О.Сосковец, А.Мартынов, В.Бабичев). Практическое отсутствие полноценной идеологии, нехватка кадров, способных не только к административной, но и к публичной политической деятельности, полярность интересов входящих в НДР региональных элит снижало дееспособность движения, несмотря на его сильные стороны (неограниченные организационные и финансовые ресурсы правительства, поддержка со стороны нефтегазовой промышленности). Лидеры движения придерживались зачастую противоположных взглядов на проблемы разрешения чеченского кризиса, разграничения полномочий между центром и субъектами Федерации, объемы финансирования различных регионов и отраслей.

В обстановке крайне низкого рейтинга НДР и незначительных шансов прохождения ею пятипроцентного барьера на выборах в VII Государственную Думу РФ ряд влиятельных политиков предложили обновить «партию власти». Для этих целей в сентябре 1999 г. был согздан новый предвыборный блок «Единство», костяк которого составили около 30 губернаторов различных регионов России. Возглавил блок министр по чрезвычайным ситуациям Правительства РФ С.Шойгу. На парламентских выборах 1999 г. это движение заняло второе место. Сегодня после слияния с «Отечеством – вся Россия (Ю.Лужкова) движение «Единство» стало наиболее влиятельным движением (партией) в политической жизни России и практически – правящей политической партией.

Каковы же причины неудач и перспективы развития российского либерализма?

Реформы 90-х гг. так и не привели к появлению среднего класса, который в любом обществе выступает носителем либеральной идеологии. Введенная самими же либералами налоговая система отодвигает появление этого класса на многие годы.

Немногочисленные активные либерально ориентированные политические силы оказались распылены между множеством партий. И вызвано это далеко не всегда только идейными соображениями. В большинстве случаев имеют место политические амбиции или материальные интересы конкретных лиц, перед которыми общий интерес (в данном случае либеральный) отступает на задний план.

В условиях отсутствия среднего класса главным носителем либеральных идей выступает интеллигенция (главным образом научная и творческая), но не вся, а преимущественно столичная (Москвы и Санкт-Петербурга), в то время как с влиятельной провинциальной интеллигенцией (немногочисленной по своему составу) ведется ли­бералами слабая работа.

Наконец, деятельность радикал-реформаторов у власти, особенно в первые два года реформ, привела к компрометации в общественном сознании идей либерализма точно так же, как в конце 80-х — начале 90-х гг. это произошло с идеей коммунизма. Главное, чего не пожелали понять и учесть реформаторы-либералы, — это необходимость проведения социально выверенной политики, учитывающей потребность адаптации большинства населения страны к новым общественным реалиям.

Опыт последних лет показывает, что перспективы у либералов в России могут сохраниться и реализоваться лишь в том случае, если они перестанут слепо копировать опыт других стран и народов, а попытаются использовать необходимые его стороны с учетом национальных традиций и элементарной целесообразности. В противном случае «второе пришествие» либерализма в Россию может оказаться столь же неудачным, как и первое.

 

                   3. Федеральный Закон «О политических партиях»: вопросы взаимодействия

                                                               партий с государством

 

Правовые формы взаимодействия политических партий с государством в концентрированном виде выражают наиболее существенные характери­стики взаимоотношений гражданского общества и государства, населения и власти. Эта проблема особенно значи­ма для современной России, где многопартийность развивается не столько благодаря самостоятельной полити­ческой активности общества, сколько в результате целенаправленных усилий государства, ориентированного на ускоренную политическую модерниза­цию и заинтересованного в создании упорядоченного и контролируемого политического пространства.

Законодательная стратегия взаимодействия российского государства с политическими партиями получила свое нормативное выражение в принятом в июне 2001 года Федеральном законе «О политических партиях»[1], проект которого был подготовлен под эгидой Централь­ной избирательной комиссии РФ с участием основных парламентских фракций и внесен в Государствен­ную Думу Президентом РФ. Он стал итогом сложного процесса согласо­вания интересов политических партий, победивших на последних парламентских выборах, и прези­дентских структур, выражавших позиции исполнительной власти[2].

Правовой анализ данного закона — ключ к пониманию реальной, а не декларируемой стратегии взаимо­действия общества и государства, которая на данный момент склады­вается в результате компромиссов между законодательной и исполни­тельной ветвями власти.

Пункт 1 ст. 10 Закона гласит: «Вмешательство органов государ­ственной власти и их должностных лиц в деятельность политических партий, равно как и вмешательство политических партий в деятель­ность органов государственной вла­сти и должностных лиц, не до­пускается». Данная формулировка представляется неполной (а точнее говоря, неверной), поскольку не учитывает очевидное право госу­дарства регулировать процессы создания и деятельности политичес­ких партий. Более корректной яв­ляется формулировка аналогичной нормы ч. 1 ст. 17 Федерального за­кона «Об общественных объединениях», согласно которой «вмешательство органов государственной власти и их должностных лиц в деятельность общественных объединений, равно как и вмешательство общественных объединений в дея­тельность органов государственной власти и их должностных лиц, не допускается, за исключением случаев, предусмотренных настоящим I Федеральным законом»[3]. Отсюда следует, что под подобного рода  вмешательством законодатель по­нимает все формы государственно­го влияния на деятельность обще­ственных объединений и формы влияния общественных объедине­ний на деятельность государствен­ных органов, которые не предусмотрены Федеральным законом «Об общественных объединениях». Очевидно, в этом же смысле надо толковать и содержание п. 1 ст. 10 федерального закона «О полити­ческих партиях».

Запрет на вмешательство полити­ческих партий в деятельность орга­нов государственной власти и их должностных лиц вытекает из ст. 3 Конституции РФ, согласно которой единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ и никто не может присваивать власть в Рос­сийской Федерации. Эта норма на­правлена на то, чтобы оградить орга­ны исполнительной, законодатель­ной и судебной власти, призванные выражать общенародные интересы, от давления со стороны партий, вы­ражающих политические интересы отдельных социальных слоев. Вме­шательство политических партий в деятельность государственных ор­ганов и должностных лиц следует расценивать как смешение государ­ственных и общественных функ­ций, которое чревато присвоением партиями властных полномочий. С другой стороны, запрет на вмеша­тельство органов государственной власти и их должностных лиц в де­ятельность политических партий должен служить гарантией реали­зации конституционных положений о многопартийности, свободе дея­тельности политических партий, их равенстве перед законом.

Если рассматривать данную нор­му в контексте исторической рет­роспективы, то на первый план вый­дет ее направленность на создание правовых гарантий против характерных для советского периода под­мены государства партией (КПСС), слияния партии и государства, при­своения партией государственных функций. Из содержания нормы, в частности, следует, что осуществле­ние партийных функций не может расцениваться как выполнение фун­кций государственных органов. Оче­видно также и то, что имевшее место в советский период совмещение государственных и партийных фун­кций не может, согласно действую­щему законодательству, рассматри­ваться как основание для получения каких-либо льгот и преимуществ лицами, осуществлявшими такое совмещение.

Однако правовая практика не со­гласуется с этим вполне очевидным выводом. Например, в настоящее время при исчислении стажа госу­дарственной службы, дающего пра­во на доплату к пенсии, учитывает­ся период работы выходящих на пенсию лиц в аппаратах ЦК КПСС, в ЦК КП союзных республик, край­комов, обкомов, райкомов, горкомов, на освобожденных выборных долж­ностях в парткомах органов государ­ственной власти и управления до 14 марта 1990 года (то есть до введения в действие новой редакции ст. 6 Кон­ституций СССР). И делается это на основании разъяснений Министер­ства труда РФ и Министерства юс­тиции РФ от 9 апреля 1996 года «О некоторых периодах, учитываемых при исчислении стажа государ­ственной службы федерального го­сударственного служащего, дающе­го право на ежемесячную доплату к пенсии».  Показательно, что норма, искажающая правовой смысл положений Конституции и федеральных законов, вводится на уровне подзаконного нормативного акта. Анало­гичное законодательство действовало и в субъектах Федерации. Подобные нормы — это весьма выразительный образчик номенклатурного взаимо­понимания между новой и старой властными элитами..

 

Запрет на вмешательство партий в деятельность органов государ­ственной власти и их должностных лиц конкретизируется в п. 3 ст. 10 Закона о партиях, где сказано сле­дующее: «Лица, замещающие госу­дарственные или муниципальные должности, и лица, находящиеся на государственной или муниципальной службе, не вправе использовать преимущества своего должностного или служебного положения в интересах политической партии, члена­ми которой они являются, либо в интересах лю6ои иной политической партии». Закон о партиях не раскры­вает, в чем именно может заклю­чаться использование указанными лицами преимуществ своего долж­ностного или служебного положения в интересах политических партий. Конечно, в этом вопросе правоприменительная практика может, исхо­дя из аналогии закона, ориентиро­ваться на раскрытие понятия «ис­пользование преимуществ должно­стного или служебного положения» в п. 5 ст. 28 ФЗ «Об основных гаран­тиях избирательных прав и права на участие в. референдуме граждан Российской Федерации» и в анало­гичных нормах иных федеральных избирательных законов. Однако эти нормы (кстати, нуждающиеся в до­полнении[4]) были рассчитаны лишь на си­туации избирательных кампаний. И то обстоятельство, что в 3аконе о партиях  не перечислены  основные формы использования должностного или служебного положения в ин­тересах политических партий (которыми, как известно, изобилует наша политический практика), следует считать пробелом в правовом регулировании.

 

Рассматриваемая норма Закона о партиях, согласно которой указан­ная категория лиц не вправе ис­пользовать преимущества своего должностного или служебного по­ложения в интересах политических партий, вводит ряд дополнений к действующему в этой области зако­нодательству. До принятия Закона о партиях в этой сфере отношений действовали (и продолжают дей­ствовать) соответствующие нормы избирательного законодательства и законодательства о государственной и муниципальной службах. Применительно к зарегистрирован­ным кандидатам, замещающим го­сударственные должности катего­рии «А», здесь закреплен запрет на использование ими преимуществ своего должностного положения в интересах политических партий (см., например, п. 1 ст. 36 Федераль­ного закона «О гарантиях избира­тельных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»). Аналогичные нормы содержались в избирательном зако­нодательстве субъектов Российс­кой Федерации применительно к  должностным лицам, замещающим муниципальные должности катего­рии «А». К кандидатам, находя­щимся на государственной и муни­ципальной службе, избирательное законодательство предъявляло  бо­лее жесткие требования: на время их участия в выборах они должны освобождаться от своих служебных обязанностей (см., например, п. 2 ст. 36 того же закона).

Наряду с этим законодательство о государственной и муниципальной службах закрепляло принцип их внепартийности (п. 11 ст. 5 ФЗ «Об осно­вах государственной службы Россий­ской Федерации» и п. 9 ст. 5 ФЗ «Об основах муниципальной службы в Российской Федерации») и содержало  нормы, согласно которым государственным и муниципальным служащим запрещалось использовать свое служебное положение в интересах политических партий для пропаганды отношения к ним.

Таким образом, к новеллам, вво­димым Законом о партиях, относились три обстоятельства. Первое — это распространение комментируемой нормы на ту деятельность лиц, за­нимающих государственные и муниципальные должности категории «А», которая не связана с их учас­тием в избирательных кампаниях. Второе — распространение данной нормы на всю деятельность государ­ственных служащих, осуществляе­мую в интересах партий (а не толь­ко на деятельность, связанную с пропагандой отношения к партиям). И третье — косвенное допущение возможности членства в политиче­ских партиях лиц, замещающих го­сударственные или муниципальные должности, и лиц, находящихся на государственной или муниципаль­ной службе.

Последний момент требует разъяснения. Допущение возможности член­ства в партиях для указанной катего­рии лиц вытекает из формулировки Закона, запрещающей использование данными лицами «преимуществ сво­его должностного или служебного положения в интересах политической партии, членами которой они являются»[5]. Между тем такое допущение является неправомерным. Дело в том, что решение вопроса о возможности членства в политических партиях данной категории лиц не относится к предмету регулирования Федерального закона «О политических партиях». В законодательстве же регулирующем правовой статус данной категории лиц, этот вопрос не получил четкого правового решения.

В ФЗ «Об основах государственной службы...» отсутствует прямое указание на возможность для лиц, находящихся на государственной службе, быть членами политичес­ких партий. Однако то обстоятель­ство, что в отношении определен­ных категорий государственных служащих (например, работников правоохранительных органов, воен­нослужащих и т. д.) законодатель предусмотрел прямой запрет на членство в любой партии, означает, что иные категории государствен­ных служащих могут быть членами партий. Используя аналогию зако­на, можно сказать, что действующее законодательство разрешает быть членами политических партий также и муниципальным служащим. Применительно же к лицам, занимающим государственные дол­жности категории «А», этот вопрос должен решаться в специальных нормативных актах, закрепляющих их правовой статус. Само по себе от­сутствие в федеральном законода­тельстве запрета на членство в партии должностных лиц (в том числе и Президента страны) не оз­начает, что они имеют право быть членами партий, поскольку в отно­шении лиц, замещающих государ­ственные должности, действует правовой принцип «запрещено все, что прямо не разрешено законом». Поэтому отсутствие прямого зако­нодательного разрешения или зап­рета в этих случаях следует счи­тать пробелом в правовой регуля­ции, который не может быть вос­певшей Законом о партиях.

Вопрос о членстве в партиях чи­новников высшего ранга обсуждался, в частности, на парламентских слу­шаниях по концепции Закона о партиях, состоявшихся в ноябре 2000 гада. Однако эта проблема не была там рассмотрена по существу — от нее отделались ссылками на опыт стран Запада, где высшие должнос­тные лица страны являются выдви­женцами политических партий. И никто не вспомнил о том, что в России, в отличие от западных демократий, партии не выдвигают своих членов в органы исполнительной власти. У нас исполнительная власть, соглас­но Конституции, формируется не по партийному признаку (и это пра­вильно, потому что нынешним партиям еще нельзя доверить формирова­ние Правительства). Совершенно очевидно, что это два принципиаль­но разных подхода: одно дело, когда чиновники выступают как лица, уполномоченные обществом прово­дить определенную партийную ли­нию в деятельности структур испол­нительной власти, и совсем другое, когда чиновники, пришедшие в ис­полнительную власть отнюдь не по основаниям своей принадлежности к поддержанной обществом партии, начинают сами создавать партии с целью укрепления и удержания сво­ей власти.

Нынешняя российская бюрокра­тия, создавая так называемые партии власти, активно участвует в формировании (а значит, и в осуще­ствлении) законодательной власти, что противоречит закрепленной в Конституции РФ модели разделения властей. Кроме того, в результате подобного «партстроительства» со­здаются предпосылки для монопо­лии «партии власти», что входит в противоречие с конституционным принципом многопартийности. Адек­ватной правовой реакцией на подоб­ную политическую практику было бы, на наш взгляд, законодательное закрепление обязанности лиц, заме­щающих государственные должнос­ти категорий «А» в структурах исполнительной власти, приостанавли­вать свое членство в политических партиях на период выполнения ими своих должностных полномочий.

Данное требование должно рас­пространяться и на Президента РФ. ( В этом смысле нельзя согласиться с использованием в Законе о партиях весьма сомнительной юридической конструкции, которая допускает (как бы между прочим), что Прези­дент РФ может быть членом поли­тической партии. Так, пункт 4 ст. 10 Закона гласит: «Президент Россий­ской Федерации вправе приостанавливать свое членство в политической партии на срок осуществления своих полномочий». Между тем воп­рос о возможности членства Прези­дента РФ в Политической партии (который, разумеется, выходит далеко за рамки предмета регулирова­ния Закона о партиях) требует спе­циального правового решения.

В ранее действовавшем Законе РСФСР «О Президенте РСФСР» со­держалась норма, согласно которой Президент РСФСР обязан был при­остановить свое членство в партии на время выполнения своих полномо­чий. Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 года этот закон был признан недействующим[6]. Однако то обстоятельство, что в настоящее вре­мя данный вопрос не урегулирован законом, не означает, что Президент РФ может быть членом партии, по­скольку, как отмечалось, в подобных случаях должен действовать право­вой принцип «запрещено все, что прямо не разрешено законом». Решение вопроса о членстве в партии не может быть отдано на усмотрение самого Президента РФ (как это предусматривает Закон о партиях) в силу принципиального характера данного вопроса для системы государственной власти в стране, которая еще не функционировала в ситуации когда Президент РФ являлся бы членом той или иной партии.

Показательно, что в проекте ФЗ «О политических партиях», внесенном в Государственную Думу сами Президентом, этот вопрос был решен иначе: п. 4 ст. 10 законопроекта обязывал Президента РФ приостановить членство в партии на срок осуществления им своих полномочий. Кстати, по этому пути пошли неко­торые субъекты Российской Федерации (например, в конституциях Рес­публики Адыгея и Республики Буря­тия закреплена обязанность прези­дента республики приостановить» членство в партии на время выполнения своих полномочий).

Рассматриваемый нами запрет на использование лицами, занимающими государственные и муниципаль­ные должности и находящимися на государственной и муниципальной службе, преимуществ своего поло­жения в интересах политических партий призван не только служить гарантией принципа народовластия, закрепленного в ст. 3 Конституции РФ, но и имеет своей целью реализацию закрепленного в ч. 4 ст. 13 Конституции РФ принципа равен­ства общественных объединений перед законом. Применительно к политическим партиям реализация данного принципа означает прежде всего необходимость создания равных правовых условий для честной политической конкуренции.

 

С проблемой реализации конституционного принципа равенства партий непосредственно связан вопрос о возможности совмещения дол­жности руководителя государствен­ного органа исполнительной власти с руководящей должностью в полити­ческой партии. Свое законодательное разрешение этот вопрос частично нашел в ч.2 ст. 11 ФКЗ «О Правитель­стве Российской Федерации», соглас­но которой члены Правительства РФ не вправе занимать должности в об­щественных объединениях (а следо­вательно, и в политических партиях, которые согласно ч. 1 ст. 3 Закона яв­ляются разновидностью обществен­ного объединения). Но в действую­щем российском законодательстве есть аналогичный запрет, рассчитан­ный не только на членов Правитель­ства РФ, но и на более широкий круг должностных лиц. Это запрет на «со­вмещение должности руководителя государственного органа власти и управления с любой другой должно­стью, в том числе в политических и общественно-политических органи­зациях», содержащийся в Постанов­лении Первого Съезда народных депутатов РСФСР.

Тогда, в 1990 году, в результате широкого общественного обсужде­ния проблемы совмещения постов в партийных и государственных орга­нах удалось найти и реализовать в нормативном акте адекватное пра­вовое решение: на Первом Съезде народных депутатов РОФСР было принято Постановление «О меха­низме народовластия», вводившее запрет на «совмещение должности руководителя государственного органа власти и управления с любой другой должностью, в том числе в политических и общественно-поли­тических организациях»[7].

В постсоветское время эта пробле­ма вновь стала актуальной. Правда, если раньше такое совмещение дол­жностей означало подмену государ­ственности тоталитарным господ­ством компартии, использовавшей го­сударственные институты в качестве ширмы для придания своей власти внешней легитимности, то сейчас речь идет о стремлении чиновников упро­чить свою власть путем придания ей с помощью «карманных партий» ви­димости общественной поддержки. Однако при всем различии полити­ческой подоплеки данного явления общим здесь является то обстоятель­ство, что представители реальной власти (в одном случае это партийная верхушка КПСС, в другом—высшие эшелоны нынешнего российского чи­новничества) создают некие партийно-государственные структуры для упрочения своей власти. Эта общая антидемократическая направленность подобной политической практи­ки подпадает под общие формулиров­ки запрета, содержащегося в Поста­новлении Первого Съезда народных депутатов РСФСР.

Правда, в настоящее время по­литической элите выгодно считать нормы этого постановления недей­ствующими, поскольку подобное совмещение должностей получило широкое распространение в нашей политической жизни. Однако постановление Съезда никто не  отменял. Согласно ч. 2 Заключи­тельных и переходных положений Конституции РФ «законы и другие правовые акты, действовавшие на территории Российской Федера­ций до вступления в силу настоя­щей Конституции, применяются в части, же противоречащей Конституции Российской Федерации». Очевидно, что рассматриваемая норма, содержащаяся в норматив­ном акте высшего законодатель­ного органа страны, не только не противоречит Конституции, но полностью соответствует закреп­ленному в Конституции принципу разделения властей.

В стремлении обойти существую­щие правовые запреты политичес­кая практика предложила такую трактовку руководящей должности в партии, которая не включает в себя деятельность, осуществляемую так называемым лидером партии. При таком подходе лидерство рассмат­ривается как выполнение функций, не связанных с занятием партийной должности. Данная трактовка соот­ношения лидерства в партии с руко­водящей должностью представля­ется неверной. Во-первых, как пока­зывает практика, объем и фактичес­кое содержание прав и обязанностей лидера партии, как правило, ничем не отличаются от правового статуса лица, занимающего должность ру­ководителя партии (именно лидер партии решает основные организа­ционные, кадровые, финансовые и иные вопросы, которые относятся к компетенции руководителя партии как должностного лица в обществен­ном объединении)[8]. Во-вторых (и это главное), в силу публичного харак­тера политического процесса пуб­личное признание того или иного лица лидером партии равносильно признанию обществом его руководя­щего статуса. Именно публичное признание руководящего статуса в партии того или иного партийного лидера позволяет ему использовать должностное положение в интере­сах своей партии.

Как отмечается далее в п. 3 ст. 10 Закона о партиях, лица, замещаю­щие государственные или муници­пальные должности или находящи­еся на государственной или муници­пальной службе, «за исключением депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, депутатов иных законо­дательных (представительных) ор­ганов государственной власти и де­путатов представительных органов местного самоуправления, не могут быть связаны решениями полити­ческой партии при исполнении сво­их должностных или служебных обязанностей». В формулировке этой нормы обращает на себя внима­ние оговорка относительно депута­тов, из которой следует, что депута­ты (в отличие от других должност­ных лиц) могут быть связаны реше­ниями партии при исполнении своих депутатских обязанностей.

Здесь законодатель вновь сделал допущение, выходящее по своему правовому смыслу за рамки пред­метной сферы Закона о партиях, — он допустил, что депутаты могут быть связаны решениями полити­ческой партии при исполнении сво­их обязанностей, хотя действующее законодательство; регламентирую­щее правовой статус депутата, не дает для этого оснований. В ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Рос­сийской Федерации»[9] и соответ­ствующих законодательных актах субъектов Российской Федерации нет норм, из которых следовала бы обязанность депутатов быть связанными решениями политических партий при исполнении ими долж­ностных обязанностей.

Законодательное закрепление обязанности депутатов руководствоваться в своей работе решения­ми политических партий противоречило бы смыслу ч. 2 ст. 3 Конститу­ции РФ, согласно которой «народ осуществляет свою власть непос­редственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления». Из данного конституционного положения следует, что депутаты как лица, занимающие государственные долж­ности категории «А», являются представителями избравшего их на­рода и выразителями общей воли, а не представителями политических партий и выразителями групповых интересов тех или иных партий. Аналогичный вывод применительно к депутатам Государственной Думы РФ можно сделать также из ст. 94 Конституции РФ, согласно которой «Федеральное Собрание — парла­мент Российской Федерации — яв­ляется представительным и законо­дательным органом Российской Фе­дерации». Депутаты Государствен­ной Думы, будучи представителями народа Российской Федерации, дол­жны выражать интересы всего на­рода, а не отдельных политических партий.

Конечно, используемая в Законе о партиях формулировка не означает, что депутаты должны быть связаны в своей работе решениями партий, — она лишь допускает такую воз­можность. По сути дела, этот вопрос отдается в Законе на личное усмот­рение самих депутатов. Очевидно, что в данном случае (как и в иных аналогичных ситуациях) депутатам и иным должностным лицам следу­ет руководствоваться не двусмыс­ленными формулировками Закона о партиях, а приведенными выше по­ложениями Конституции РФ и пра­вовым смыслом ФЗ «О статусе чле­на Совета Федерации и статусе де­путата Государственной Думы Фе­дерального Собрания Российской Федерации».

Таким образом, анализ показыва­ет, что позиция законодателя в воп­росе о взаимоотношениях государ­ства с политическими партиями имеет двойственный характер. С од­ной стороны (и это фасадная сторо­на дела), законодатель декларирует безоговорочное невмешательство государства в деятельность полити­ческих партий, пренебрегая при этом даже совершенно необходимы­ми оговорками относительно права государства регулировать создание и деятельность партий. С другой сто­роны, Закон о партиях создает пред­посылки для расширения сферы фактического влияния чиновников на партийную жизнь. Так, Закон до­пускает возможность членства в по­литических партиях лиц, замещаю­щих государственные или муници­пальные должности (в том числе и Президента РФ), хотя в законода­тельстве, регламентирующем пра­вовой статус этой категории лиц, данный вопрос не получил четкого правового решения. Показательно и то, что законодатель не использовал здесь возможность ввести запрет на совмещение должности руководите­ля органа государственной власти с руководящей должностью в полити­ческой партии, хотя в действующем законодательстве (не говоря уж о политической практике) есть осно­вания для такого решения вопроса. Ясно, что таким образом Закон о партиях дает соответствующие ори­ентиры для законодательства, рег­ламентирующего правовой статус должностных лиц.

Правда, надо признать, что конк­ретизируя положение о невмеша­тельстве государства в дела полити­ческих партий, Закон расширяет сферу действия запрета на исполь­зование в интересах партии преиму­ществ должностного или служебно­го положения. Ведь Закон о партиях распространяет эту норму также и на ту деятельность лиц, занимающих государственные и муниципальные должности категории «А», которая не связана с их участием в избирательных кампаниях, а также на всю деятельность государственных служащих, осуществляемую в интересах партий (а не только на деятельность, связанную с пропагандой отношения к партиям). Однако практика показывает, что регулятивное значение подобных норм, к сожалению, невелико. Достаточно вспомнить последнюю кампанию по выборам депутатов Государствен­ной Думы. Комментируя предвыбор­ную кампанию, представители Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ отмечают, что оправдавшиеся опасения по по­воду того, что «руководители исполнительных органов власти на центральном и местном уровнях будут вмешиваться в избирательный процесс с целью поддержки отдельных кандидатов и партий…свидетельствуют о неполноте и переходности демократических процедур»[10]. Более откровенные в своих оценках представители Московской Хельсинской группы (работавшие в рамках проекта «Система общественного контроля парламентских выборов 2012-2014 годов») говорили о повсеместном вмешательстве исполнительных органов – от сельской администрации до Администрации Президента – в избирательный процесс как о наиболее выразительной черте избирательной кампании. По их оценке, все основные политические силы стремились в максимальной степени задействовать тот административный ресурс, который имелся в их распоряжении, при этом «власть предержащие считали чуть ли не своей обязанностью участие в предвыборной кампании»[11]. И эти выборы, разумеется, не были исключением.

Ясно, что при нынешней включенности исполнительной власти в избирательный и парламентский процессы не могут не нарушаться существующие в законодательстве запреты на использование чиновниками своего положения для усиления позиций тех или иных политических партий. Поэтому нормы, запрещающие использовать преимущества должностного положения, должны быть дополнены обязанностью должностных лиц категории «А» (за исключением депутатов) приостановить членство в партии на период исполнения ими своих должностных полномочий или хотя бы запретом на совмещение руководящей должности в органах исполнительной власти с руководством политической партией. Здесь следует исходить из того, что при тех колоссальных возможностях давления на политический процесс, которыми фактически располагает российская бюрократия, любые законодательные нормы, направленные на правовое ограничение подобного давления, будут работать на развитие правовой демократии.

Весьма показательно и то, что содержащиеся в Законе о партиях формулировки не только расширяют возможности давления чиновников на политический процесс, но, с другой стороны, содержат явные уступки в сторону тех, кто стремится к легализации непосредственного влияния партий на деятельность органов законодательной власти. Именно так следует интерпретировать вытекающее из смысла п.3 ст.10 Закона положение о том, что депутаты (в отличие от других должностных лиц) могут быть связаны решениями политической партии при исполнении своих депутатских обязанностей. Создается впечатление, что в вопросе законодательной регламентации в Законе о партиях взаимоотношений политических партий с государством представители партийной и государственной бюрократии достигли взаимовыгодного компромисса. Но это не тот компромисс, который нужен обществу, заинтересованному в демократическом развитии.

 

 

       4. Основные правовые условия участия партий в избирательном процессе РФ

 

Важнейшим элементом демократизации по­литического процесса в современной Рос­сии является становление качественно новой политической системы, базирующейся на многопартийности. Весь мировой опыт показы­вает, что уровень развития демократии самым непосредственным образом зависит от того, на­сколько институциализировался политический плюрализм, который проявляется прежде всего в становлении и развитии политических партий.

Известно, что в демократическом обществе наиболее весомым показателем силы партии является то количество голосов избирателей, которое она собирает во время выборных кампаний. Ибо основной по важности функцией партии в Современном обществе является имен­но организация и проведение выборных кампа­ний и через это ~ вовлечение граждан в политический процесс, работа (в последующем) в представительных органах власти, формирова­ние (в случае победы) исполнительных струк­тур власти. Этим и определяется, в первую оче­редь, роль и место партии в структуре поли­тических механизмов.

Участие российских партий в избиратель­ном процессе обусловлено теми изменениями, которые происходят в современной России, но­вой конфигурацией партийно-политических сил в стране, проблемами партийного строи­тельства, связанными с принятием Федераль­ного закона "О политических партиях» и новой редакции Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на учас­тие в референдуме граждан Российской Феде­рации".

С принятием закона о политических парти­ях изменились правила игры на политической сцене России. Партии стали основным субъек­том политического и избирательного процесса. Партии являются единственным видом обществен­ных объединений, которые обладают правом самостоятельно выдвигать кандидатов, списки кандидатов в депутаты и на иные выборные дол­жности в органы государственной власти. Кроме того, изменились требования и к самому партий­ному строительству в России. Закон четко регламентирует численный состав политической партии – не менее 500 членов, при этом иметь региональные отделения более чем в по­ловине субъектов Российской Федерации чис­ленностью не менее 50 членов. Структурные подразделения по­литических партии создаются и действуют толь­ко по территориальному признаку. В соответ­ствии с этим политические партии, как уже существующие, так и вновь образуемые, пере­сматривают свои уставы и программы. Факти­чески Россия вступала в этап становления пол­ноценной партийно-Политической системы, фор­мирования партий на детально разработанной в законе о политических партиях правовой базе.

Закон не только признает партии единственным видом общественного объединения, кото­рое имеет право самостоятельно участвовать в выборах в органы государственной власти, но и требует осязательного участия в выборах. Если прежнее наше законодательство позволяло по­литической организации, продекларировав в ос­новных целях и задачах участие в избиратель­ных кампаниях, фактически ничего не предпри­нимать в этом направлении. Сегодня закон предъявляет к; партии более жесткие требования. Сохранение статуса партии увязано ее уча­стием в избирательных кампаниях. Партия считается участвующей в выборах в случаях про­ведения голосования на выборах за:

• выдвинутый ёю (или избирательным бло­ком, в состав которого она входит) и зарегист­рированный федеральный список кандидатов в депутаты Государственной Думы;

• выдвинутых ею (или избирательным бло­ком, в состав которого она входит) и зарегист­рированных кандидатов в депутаты Государ­ственной Думы не менее чем в 5% одномандат­ных избирательных округов;

• выдвинутого ею (или избирательным бло­ком, в состав которого она входит) и зарегистри­рованного кандидата на должность Президента РФ;

• выдвинутых ею (в том числе в составе из­бирательного блока) и зарегистрированных кан­дидатов на должность высшего должностного лица субъекта Федерации (руководителя выс­шего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ) не менее чем в 10% субъек­тов Российской Федерации;

• выдвинутых ею (в том числе в составе из­бирательного блока) и зарегистрированных кандидатов (списки кандидатов) в депутаты зако­нодательных (представительных) органов субъек­тов Российской Федерации не менее чем в 20 % субъектов РФ;

• выдвинутых ею (в том числе в составе из­бирательного блока) и зарегистрированных кан­дидатов (списки кандидатов) на выборах в орга­ны местного самоуправления более чем в поло­вине субъектов РФ.

Политическая партия, не принимавшая в течение пяти лет подряд участия в выборах, подлежит ликвидации.

Закон о политических партиях, закрепляя общефедеральный статус партий, фактически перекрывает кислород для выживания региональных партийно-политических структур. По закону межрегиональные, ре­гиональные и местные политические партии 14 июля 2003 года утратили свой статус и пере­ходят в разряд общественных объединений. Практически утрачивается возможность региональных политических партий как фактора партийного строительства на общероссийском уровне. В настоящее время просматривается только три возможности реализации региональных интере­сов через партийные структуры. Во-первых, это ситуация, когда уже имеющуюся общефедераль­ную партию возглавляет достаточно известный региональный лидер и тем самым дает импульс к ее возрождению в новом качестве. Во-первых, это поддержка региональной партии Кремлем, Президентом Российской Федерации. В этом плане могут иметь шансы партии, со­здание которых инициировано партийными фун­кционерами Санкт- Петербурга. Во-вторых, в ходе последних выборов в регионах появились примеры партийного строительства, демонст­рирующие новые формы взаимодействия губернаторов и олигархов, когда региональные лиде­ры вносят в партийную структуру свой админи­стративный ресурс, а компании — финансовый. В этой связи безусловной сенсацией на выборах в Законодательное Собрание Красноярского края в декабре 2001 года стало прохождение в крае­вой парламент "Северной партии". Возглавлял партийный список губернатор Таймыра А.Хлопонин, вторым значился губернатор Эвенкии Б.Золотарев, а замыкал "тройку" известный ру­ководитель ГМК "Норильский никель" Д.Хагажеев. Ближайшими целями этой партии несом­ненно являлись поддержка кандидатов на губер­наторских выборах в Красноярском крае в 2002 г и на Таймыре в 2003 году.

Возможности выдвижения кандидатов на вы­борах остаются у региональных об­щероссийские партий. Согласно закону о поли­тических партиях в случаях, предусмотренных уставами политических партий, в выборах ор­ганов государственной власти субъектов Феде­рации, а также органов местного самоуправле­ния вправе участвовать от имени партий их ре­гиональные отделения. При этом уставы „поли­тических партий могут содержать положения, как напрямую предоставляющие право региональным организациям участвовать в выборах в субъектах Федерации, в которых зарегистри­рованы данные организации, так и определять орган, который вправе принимать решения о наделении региональных отделений правом участия в выборах, и порядок наделения таким правом.

В уставе в таком случае должен быть огово­рен круг полномочий региональных отделений. таких, как право выдвигать кандидатов (списки кандидатов), право представлять кандидатуры для назначения членами избирательных комис­сий как с решающим, так и с совещательным голосом, право образовывать избирательные блоки, право отзывать кандидата (список кан­дидатов) по основаниям, предусмотренным ус­тавом, назначать наблюдателей и так далее.

По усмотрению политической партии, может быть определен порядок, когда не все регио­нальные организации могут самостоятельно уча­ствовать в выборах, а только те, которые соот­ветствуют определенным требованиям. Может быть предусмотрен порядок согласования кан­дидатур, выдвигаемых региональными органи­зациями. При этом непреложным является тре­бование о проведении тайного голосования при выдвижении кандидатов.

Согласно ст. 5 закона о партиях политичес­кая партия вправе осуществлять свою деятельность на всей территории Российской Федерации. Поэтому, возможно, в тех регионах, где у партии нет региональных организаций, участие в избирательном процессе могут осуществлять региональные отделения, расположенные (за­регистрированные) в соседних субъектах Феде­рации, либо иные структурные подразделения партий, если этот порядок определен в уставе.

Таким образом, четко определены условия, при наличии которых региональные отделения политических партий вправе участвовать в ре­гиональных выборах.

• Политическая партия, региональным отде­лением которой является данное отделение, про­шла государственную регистрацию в Министер­стве юстиции Российской Федерации.

• Региональное отделение само зарегистри­ровано в управлении Минюста России в субъекте Федерации.

• Политической партией до назначения вы­боров представлены в. Минюст России докумен­ты, подтверждающие, государственную регист­рацию не менее 45 региональных отделений и наличие 50 членов.

• Региональное отделение наделено правом участия в выборах либо уставом партии, либо руководящим органом партии, уполномоченным на то уставом партии.

Что касается местных отделений, то они вправе от  имени партии самостоятельно участвовать в выборах в органы местного самоуп­равления при наличие перечисленных выше условий, в дополнение к которым необходимо, чтобы местное отделение обладало правами юридического лица, то есть было зарегистрировано в органах юстиции, а также было наде­лено полномочиями на участие в выборах решением уполномочённого органа партии, если в данном субъекте Российской Федерации нет ре­гионального отделения, либо уполномоченным органом регионального отделения в порядке, определенном уставом партий.

Положения закона о политических партиях были учтены при обновлений избирательного законодательства Российской Федерации, обес­печивающего реализацию избирательных прав граждан. Так, в новой редакции закона "Об ос­новных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» предлагается новое содержание понятий "избирательное объединение" и «изби­рательный блок».

Избирательное объединение — политичес­кая партия, имеющая в соответствии с феде­ральным законом право участвовать в выборах, а также региональное отделение или иное структурное подразделение политической партии, имеющие в соответствии с федераль­ным законом право участвовать в выборах соот­ветствующего уровня. При проведении выборов в органы местного самоуправления избиратель­ным объединением является также иное обще­ственное объединение, устав которого предус­матривает участие в выборах и которое созда­но в форме общественной организации либо об­щественного движения и зарегистрировано в со­ответствии с законом на уровне, соответствую­щем уровню выборов, или на более высоком уровне. При этом указанное общественное объе­динение либо внесенные в его устав изменения и дополнения, предусматривающие участие в выборах, должны быть зарегистрированы не позднее чем за один год до дня голосования, а в случае назначения выборов в орган местного са­моуправления в связи с досрочным прекраще­нием его полномочий — не позднее чем за шесть месяцев до дня голосования. Указанные сроки не распространяются на иные изменения и до­полнения, вносимые в устав общественного объе­динения[12].

В новой редакции закона нормы, регулиру­ющие деятельность избирательных объединений, будут иметь различный субъектный состав в зависимости от уровня выборов. При проведении федеральных и региональных выборов из­бирательными объединениями признаются толь­ко политические партии и, соответственно, их региональные отделения, а при проведении вы­боров в органы местного самоуправления - также иные общественные объединения, создан­ные и зарегистрированные в форме обществен­ной организации либо общественного движения.

В течение двух лет со дня вступления в силу Федерального Закона ''О политических парти­ях" (до 14 июля 2003 года) избирательными объе­динениями наряду с политическими партиями были также признаны общероссийские по­литические общественные объединения создан­ные и зарегистрированные в. соответствии с Федеральным законом "Об общественных объединениях".

Политические партии, которые не облада­ют достаточно сильным влиянием для реализа­ции собственной программы и завоевания сим­патий избирателей, могут сформировать блок. Избирательные блоки наряду с избирательны­ми объединениями могут также принимать уча­стие в выборах. В законе меняется содержание понятий "избирательный блок".

Избирательный блок — создаваемый в по­рядке, предусмотренном законом, добровольный союз двух и более избирательных объединений, а также создаваемый в порядке, предусмотрен­ном законом, добровольный союз одной или не­скольких политических партий, являющихся из­бирательными объединениями, с одним или не­сколькими отвечающими требованиям пунктов 4 и 5 статьи 35 настоящего федерального зако­на общероссийскими общественными объедине­ниями. При этом в избирательный блок вправе вступать не более трех избирательных объеди­нений и общероссийских общественных объеди­нений[13].

Избирательные блоки образуются после официального опубликования решения о назна­чении выборов. Правовой статус избирательно­го блока идентичен статусу избирательного объе­динения. В избирательные блоки в порядке, ус­тановленном законом, могут входить помимо избирательных объединений общероссийские общественные объединения, которые созданы в форме общественной организации или обществен­ного движения и уставом которых предусмат­ривается участие в выборах.

Указанные общероссийские общественные объединения либо внесенные в их .уставы изме­нения и дополнения, предусматривающие учас­тие в выборах, должны быть зарегистрированы в соответствии с федеральным законом не по­зднее чем за один год до дня голосования, а в случае назначения выборов в орган государственной власти, орган местного самоуправления в связи с досрочным прекращением полномочий органа государственной власти, органа местного самоуправления - не позднее чем за шесть ме­сяцев до дня голосования. Указанные сроки не распространяются на иные изменения и допол­нения, вносимые в устав общероссийского об­щественного объединения.

Анализ новой редакции Федерального зако­на "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Рос­сийской Федерации" показывает введение но­вых положений, способствующих возрастанию роли политических партий в избирательном про­цессе.

Так, по аналогии с выборами депутатов Го­сударственной Думы в регионах вводится ма­жоритарно - пропорциональная система на вы­борах в законодательные (представительные) органы власти субъектов Федерации, при ко­торой не менее половины депутатских манда­тов распределяется между списками кандида­тов от политических партий. При этом законом субъектов Российской Федерации может быть установлен минимальный процент голосов из­бирателей, поданных за список, который необ­ходим, чтобы он принял участие в распределе­нии депутатских мандатов. К распределению де­путатских мандатов должно быть допущено не менее двух списков кандидатов, которые в со­вокупности получили более 50 процентов голо­сов избирателей, принявших участие в голосо­вании. Однако это правило не распространяет­ся на те субъекты рф, где зарегистрировано менее трех отделений общероссийских полити­ческих партий.

Введение смешанной избирательной систе­мы стимулирует деятельность политических партий в регионах и неизбежно приведет к уве­личению партийной составляющей в законода­тельных (представительных) органах власти в субъектах Федерации. Партии получат большие возможности по выработке и проведению партийной линии по различным аспектам зако­нотворческого процесса, определению позиций партий по кадровым, организационным и иным вопросам обеспечения деятельности законода­тельных органов. Данное положение закона спо­собствует формированию реальной базы для раз­вития процессов политического структуриро­вания населения, агрегирования интересов из­бирателей, участия партий в выборах и пред­ставления интересов избирателей в органах го­сударственной власти и местного самоуправле­ния.

В законе закладывается тенденция участия политических партий в выборах президента и глав исполнительной власти в субъектах Рос­сийской Федерации, что еще более повышает статус партий среди других общественных объединений неполитического характера.

Вводится требование о включении в состав избирательных комиссий не менее половины членов комиссии по предложениям политических партий, представленных фракциями в Государ­ственной Думе или в региональном парламенте. Закрепляется право политической партии, преодолевшей на выборах в Государственную Думу 5-процентный барьер, выдвигать своих кандидатов на любом уровне выборов без сбора подписей избирателей и внесения избиратель­ного залога.

Партии, которые докажут свою состоятельность на выборах в Государственную Думу  и пойдут в нее, станут парламентскими партиями. Они получат право выдвигать своих кандидатов на любых выборах без предваритель­ных условий (внесения залога, сбора подписей). Кроме того, все партии, получившие на выбо­рах более 3% голосов избирателей, будут получать Государственное финансирование пропор­ционально набранным голосам В то же время партии, которые на выборах наберут менее 2% голосов будут обязаны, как и раньше, возмес­тить стоимость эфирного времени, которое им предоставлялось во время избирательной кампании на каналах организаций телерадиовеща­ния без оплаты.

Поощрение крупных партий через их государственное финансирование заслуживает под­держки, поскольку это позволит сделать пред­выборный процесс более прозрачным и чистым, ослабить прямое влияние финансовой олигар­хии на партии и их избранных представителей в органах власти.

Таким образом, именно партиям отдан при­оритет в выдвижении кандидатов в депутаты и на иные выборные должности в органах госу­дарственной власти, а значит, от них во многом зависит качество политической элиты, которая придет к власти к 2017-2018 гг. и будет опреде­лять политику России до конца двадцатилетия.

 

                     5. Участие партий в избирательных кампаниях

 

Сохранение статуса партии увязано с ее участием в избирательных кампаниях. Выборы во многом способствуют институционализации политических партий и позволяют сделать вы­воды об их расстановке в политическом спектре, о степени их влиятельности.

Актуальность данного требования закона под­тверждает реальная практика участия партий в избирательных кампаниях. Так, практика учас­тия в выборах мелких, маловлиятельных орга­низаций и движений показала их фактически фиктивный характер. На выборах 1995 года 26 избирательных объединений и блоков набрали менее 1% голосов избирателей, таким образом, 40% голосов избирателей оказались распылен­ными чуть ли не по сорока спискам. На выборах 2012 года 6 политических партий получили поддержку менее 1% избирате­лей.

Выборы в органы государственной власти являются испытанием для партий, пройдя че­рез которое отсеиваются мелкие непопулярные политические партии, а победители становятся эффективными политическими организациями, связывающими систему органов государственной власти и структуры гражданского общества.

Однако на протяжении последних лет сокра­щается активность партий в региональных избирательных кампаниях. Анализ подтверждает слабое участие партий в избирательных кам­паниях в субъектах Федерации. Так, сравнитель­ный анализ участия партий в выборах законо­дательных (представительных) органов власти субъектов Федерации в 2000-2014 гг., состояв­шихся в 51 регионе, позволил выявить тенден­цию к снижению их роли. Правом выдвижения кандидатов в 2000 году обладали 39 общерос­сийских политических общественных объедине­ний в 17 регионах. Наибольшую активность они проявили при выдвижении кандидатов в депу­таты Законодательного Собрания Санкт - Пе­тербурга (10 объединений), Законодательного Собрания Краснодарского края (8), Верховного Хурала Республики Тыва (13), Законодательно­го Собрания Свердловской  области (13), Госу­дарственного Совета Чувашской Республики (6). В других регионах избирательные объединения и избирательные блоки были пассивнее.

На 717 депутатских мандатов в 2000 году выдвигали более 5,3 тыс. кандидатов, из них 22,6% представляли политические партии. Два года спустя этот показатель уменьшился чуть ли не в полтора раза. В 2012 году только каждое десятое из 874 региональных политических партий  вос­пользовалось правом выдвигать кандидатов в депутаты. Причем лишь половина зарегистри­рованных кандидатов, выдвинутых политическими партиями, указала свою принадлежность к политическим партиям.

Поэтому законодательно заложены нормы, стимулирующие участие партий в выборах. Признавая исключительность правового положе­ния политических партий, законодатель уста­навливает к ним дополнительные требования по обязательности участия в избирательных кам­паниях, выполнение которых является подтвер­ждением состоятельности политической партии. Известно, что ст.36 закона о политических партиях, наделяющая их исключительным пра­вом участия в выборах, вступила в силу через два года после принятия закона. Однако активи­зации роли партий в избирательном процессе ожидали уже осенью 2001 года. Избирательные кампании в законодательные (представительные) органы субъектов Федерации сентября — де­кабря 2001 года не подтвердили этих завышен­ных ожиданий. Так, на выборах в Московскую городскую Думу в декабре 2001 года четко про­явилось сокращение партийно-политических объединений, участвующих в выборах, сокра­тилось число партийных выдвиженцев. Если на выборах МГД в 1997 году принимало участие 28 избирательных объединений и 4 блока, кото­рые выдвинули 171 кандидата, то в 2001 году шесть избирательных объединений и один изби­рательный блок выдвинули всего 32 кандидата. Были зарегистрированы и проводили предвы­борную агитацию как партийные выдвиженцы кандидаты: от КПРФ — 11, "Яблока" — 7, ЛДПР —5, СПС — 5, от региональной общественной организации анархистов — 2, от партии "Мил­лион друзей" — 1, от блока "Мы — Первое Свободное Поколение" — 1.

Особенностью кампании по выборам Москов­ской городской Думы стала договоренность че­тырех партий - "Единства", "Отечества", СПС и "Яблока" — о выдвижении единого списка кан­дидатов в 25 и 35 округов. Формально единый список был сформирован на партийной основе: в нем значилось по 7 представителей от "Един­ства", "Отечества" и СПС , 4 представителя от "Яблока". Однако лишь три "списочника" были официально выдвинуты "Яблоком" и только один — СПС. "Единство" и "Отечество" официально не выдвинули ни одного кандидата. И даже в избирательных бюллетенях лишь у двух "списочников" была указана их принадлежность к "Единству", у одного - к "Отечеству" и у двух - к СПС.

Весьма показательны результаты выборов в Законодательное Собрание Красноярского края, состоявшиеся также в декабре 2001 года, про­водившиеся по смешанной системе. Жители края должны были избрать 42 депутата: 22 — по партийным спискам, 20 — в одномандатных ок­ругах. Результаты выборов выглядят следующим образом: блок "Наши" —20,19%, "Блок Анато­лия Быкова" — 16,53%. "За Лебедя!" — 14,77%,КПРФ — 10,73 %, "Единство" — 8,8% и "Северная партия" — 6,77%. .Избирательные объединения "Яблоко", СПС, "Надежда и опо­ра", «Коммунисты, патриоты родного Красно­ярья за Советскую власть", ЛДПР и "Блок Зу­бова" пятипроцентный барьер, необходимый для прохождения в Собрание, не преодолели. Ре­зультаты выборов показывают предпочтение из­бирателей региональным, местным блокам и объединениям, лучше знающим проблематику края, остроту волнующих: избирателей вопросов.

На выборах депутатов Новгородской област­ной Думы в октябре 2001 года избиратели отка­зали в поддержке многим из тех кандидатов, которые открыто заявили о своей партийной принадлежности (за исключением коммуниста В. Гайдыма и представителя "Единства" Ю.Тропинова). Не прошли в Думу лидеры и члены ЛДПР, Российской (объединенной социал-де­мократической партии, движения "За граждан­ское общество". Членам СПС не помогла даже поддержка Б. Немцова, лично посетившего ок­руга, где баллотировались кандидаты от этой партии[14].

Региональным организациям общероссийских политических партий еще предстоит большая работа, чтобы стать авторитетными и влиятель­ными участниками региональных избирательных кампаний. Выполняя требования закона, партии будут выдвигать своих кандидатов на региональ­ных выборах. Это может вновь "партизировать" губернаторские выборы, которые последние годы проходили в подчеркнуто непартийном ключе.

Предметом все более пристального интере­са партийных лидеров и политтехнологов ста­новится изучение избирательной активности на­селения и электоральные предпочтения росси­ян, поскольку это дает возможность с достаточ­ной степенью достоверности представить реаль­ную структуру российского электората и, соот­ветственно, оценить возможные успехи поли­тических партий на предстоящих выборах задолго до их проведения.

В ходе последних кампаний налицо проти­воречие между логикой нового закона о парти­ях, предполагающей резкое повышение их роли в избирательном процессе, и низкой легитимностью партий как общественного института. Партиям еще предстоит провести большую ра­боту, чтобы стать основными субъектами изби­рательного процесса в регионах. Их роль в ре­гионах во многом будет зависеть от того, станут ли они активными участниками политической жизни в регионе или окажутся на ее обочине, каков будет их вклад в решение проблем, соци­ально-экономического развития субъектов Фе­дерации.

 

          6. Институционализация политических партий современной России

 

Политические партии в соответствии с за­коном должны создаваться гражданами свобод­но, и никаких ограничений на их создание, за исключением ограничений, диктуемых интере­сами безопасности страны, рамками уголовного законодательства, конституционными рамками, быть не должно. Другой, вопрос, насколько се­годня готово само общество к созданию поли­тических партий, к активному участию в их деятельности. Согласно социологическим опросам, в настоящее время в партийно-политической деятельности принимает участие всего немно­гим более одного процента взрослого населе­ния России[15]. Преобразовательные процессы в партийном строительстве в связи с принятием закона о политических партиях затронули фак­тически все действующие политические орга­низации. Уже известные на политической аре­не партии, зарегистрированные ранее в соот­ветствии с законом "Об общественных объеди­нениях", вынуждены были провести партийные съезды, внести поправки в уставы и программы в соответствии с требованиями действующего законодательства.

В настоящее время процесс самоопределе­ния политических партий практически завершен. Преобразовалось или объединилось в полити­ческие партии около 60 общероссийских поли­тических объединений. По состоянию на 10 сен­тября 2014 года в Министерстве юстиции заре­гистрировано 76 политических партий. Из них только 12 партий представили документы, под­тверждающие государственную регистрацию региональных отделении-партии более чем в половине субъектов Федерации и, таким обра­зом, полностью выполнили требования закона "О политических партиях". Медленное создание региональных отделений партии становится глав­ным тормозом интенсивного партстроительства. Сложности создания партийных отделений в ре­гионах связаны, во-первых, с тем, что основ­ная масса населения департизирована, во-вторых, с жестким контролем центральных орга­нов партии за процессом создания региональных организаций, чтобы туда не попали люди, ко­торыми потом будет сложно управлять. Ведь именно региональные отделения будут изби­рать делегатов на съезд, участвовать в регио­нальных выборах, участвовать в принятии важ­ных для всей партии решений.

Важнейшей тенденцией в партстроительстве являются объединительные процессы. Но объе­динение только в том случае даст положитель­ный эффект, если происходит объединение близких по своей ориентации политических сил. По­этому важно всесторонне и глубоко изучить сво­их партнеров, их идейные взгляды и полити­ческие цели уточнить возможность, прочность и долговременность соглашения с ними, выяс­нить, во имя каких целей и ценой каких усту­пок произойдет это объединение.

Политические партии имеют перспективу не, только зарегистрироваться, но и выжить только в том случае, если они будут выражать ин­тересы тех или иных социальных групп и ак­тивно участвовать в формировании этих инте­ресов; выполнять функции артикуляции и агре­гирования интересов различных социальных групп и слоев; подталкивать граждан к объеди­нению, пересекая линии, разграничивающие их по многим параметрам;  определять приори­теты, которые делают их политическими еди­номышленниками; разрабатывать аргументы для перевода различий в экономической, социаль­ной и культурной структурах в требования и конкретные действия.

В то же время партии призваны выполнять не только представительные, но и инструмен­тальные функции. Они исторически выдвинулись как институт, способный координировать и кон­тролировать процесс принятия решений на уров­не государства.

Сегодня в процессе формирования полити­ческих партий выявляется целый ряд противоречий. Противоречие между вытекающей из за­кона тенденцией к укрупнению политических партий, "монументализацией" партийно-по­литической системы и незавершенностью про­цесса социального и идейно ~ политического структурирования общества. В качестве важней­ших причин слабости политических партий можно выделить неразвитость гражданского обще­ства в России, сохраняющееся доминирование государственных структур во многих сферах общественной жизни, неоформленность, неартикулированность экономических интересов, спе­цифический характер политической системы, слабость российской экономики, для которой характерны засилье естественных и "неестественных" монополий, задавленность малого и среднего бизнеса, региональный бонапартизм и, как производное от этого, низкий уровень жизни и маргинализация значительной части населения страны.

Несмотря на многочисленные трудности формирования, политические партии в россии все же существуют и постепенно усиливают свое влияние на политический процесс.

Очевидно, что существование огромного числа проблем, которые требуют решения на фе­деральном уровне, должно способствовать кон­солидации политической деятельности через со­здание общенациональных политических организаций. Однако укоренение всех появившихся политических партий остается весьма пробле­матичным. Партиям еще предстоит провести большую работу по регистрации своих регио­нальных отделений, по налаживанию их дея­тельности. Их роль в регионах во многом будет зависеть от того, насколько эффективной ока­жется их деятельность, соответствует ли их программа ожиданиям населения и сложивше­муся менталитету, как складываются их взаи­моотношения с органами власти и структурами гражданского общества, каков их вклад в реше­нии проблем социально - экономического раз­вития субъектов Федерации, какими ресурсами они обладают, является ли партия традицион­ной на политическом рынке или же она только завоевывает общественное признание.

Партия - это устойчивая, должным обра­зом зарегистрированная организация, основан­ная на единстве идеологических взглядов ее чле­нов. При этом важно не просто провозгласить идеологическое направление, например: либе­рализм, консерватизм, социал-демократия. Адекватно термину должно быть теоретико-концептуальное обеспечение в партии. Если нет адекватной термину экономической, социальной, политической и культурной доктрины, то не спасет никакая универсальная партийная про­грамма. Известно, что зарубежные современные политические партии стараются не обладать всеобъемлющей программой, а различают меж­ду собой программу принципов, программу дей­ствий, избирательную и правительственную программы, где и расписывают теорию и прак­тику политического действия.

Закон создает равные условия для станов­ления политических партий. Однако по мере их развития должна произойти политичес­кая и идеологическая конвергенция близких по своим ценностям партий. Но это будет уже второй этап, этап реструктуризации нынешней партийной системы.

Таким образом, закон призван урегулировать деятельность политических партий, обеспечить правовую основу для развития в России полно­ценной (т.е. реально представляющей интересы различных групп населения и реально воздей­ствующей на власть) партийной системы. Дру­гими словами, принятие закона о политических партах должно способствовать не просто ре­гулированию их деятельности, а созданию партийной системы, взаимодействующей и с обществом, и с государством. Закон призван спо­собствовать политической структуризации об­щества, активизации граждан, повышению эф­фективности деятельности органов государствен­ной власти и местного самоуправления в инте­ресах граждан.

Закон создает высокие барьеры для появле­ния новых партий или трансформации политических общественных объединений в партии. Это затруднит их формирование, вызовет сокращение численности партий, исключение из избирательного процесса малочисленных, малоизвест­ных и маловлиятельных политических партий. Требования закона будут способствовать укруп­нению субъектов партийно-политического про­цесса. Закон, с одной стороны, предоставляет пре­имущества крупным партиям, стремящимся зак­репить свои ведущие позиции. С другой стороны, он стимулирует увеличение партий за счет сли­яния партийно-политических организаций. Осо­бенно активизируются объединительные процес­сы в ходе подготовки к предстоящим выборам 2015-2016 гг..

Избирательные законы стимулируют учас­тие партий в выборах, однако формально-юридическая возможность быть субъектом избирательного права еще не означает ее реализации в действительности, но для того и существуют выборы, чтобы выработать навыки публичного, действительного, а не мнимого участия граждан и их партийных объединений в фор­мировании государственной власти, ответствен­ной перед гражданами и контролируемой ими.

Логика партийного строительства и деятель­ности политических партий в ближайшие пол­тора года, в значительной мере и будущее рос­сийской многопартийной системы, будет опре­деляться двумя факторами: во-первых, зна­чимость политических партий в соответствии с новым законодательством, определившим поли­тические партии в качестве главных субъектов выборного процесса, будет возрастать; во-вто­рых, практически уже стартовал предвыбор­ный марафон 2015г., что безусловно ак­тивизирует процесс создания новых партий.

Деятельность партий должна быть публич­ной, она должна действовать в рамках закона, поскольку борется за государственную власть, за то, чтобы быть представленной в этой власти и определять политику государства. Партия, претендующая на успех во время предвыборной кампании, должна убедить как можно более широкий круг избирателей в том, что именно она лучше других партий способна решить сто­ящие перед обществом проблемы, защищать интересы большинства населения.

В настоящее время слаба ориентация изби­рателей в вопросах партийного строительства. Так, если на Западе к числу четко партийно-ориентированного электората относится не ме­нее 50% избирателей, то в России — менее 30%. Политическая кристаллизация может пой­ти быстрее, если только партии будут предла­гать ответственные перспективные программы развития страны, партийные лидеры будут по­мнить, что партии существуют для избирате­ля, а не наоборот, если партийная элита не погрязнет во внутрипартийных разборках.

Пока электоральные предпочтения россиян остаются довольно динамичными. При этом ре­шающим фактором политических настроений в настоящее время оказывается фигура действу­ющего президента и все, что связано с его име­нем и действиями. Уровень одобрения и поддер­жки Путина за прошедшие два года практичес­ки не опускался ниже 70%. Это значит, что на предстоящих парламентских выборах большин­ство политических партий, за исключением оп­позиционных, будет в той или иной степени ис­кать поддержки или, по крайней мере, точки соприкосновения с В. Путиным и проводимым им политическим курсом.

Основная борьба на парламентских выборах 2016 года может развернуться по линии партии власти, на место которой сегодня, кроме "Еди­ной России", есть и другие претенденты и "ле­вые" (КПРФ и их союзники).

Лишь пройдя испытание в выборном мара­фоне 2016-2018 гг. российские политические-партии образуют более определенные контуры партийно-политической системы страны на обозримое будущее.

 

 

 

---

[1] См.: Лапаева В. В. Политическая партия: понятие и цели. К принятию Закона о парти­ях// Журнал российского права. 2002. № 1.

[2] См.: Лапаева В. В. У общества пока нет сил защитить свои интересы: новый закон о партиях будет результатом «консенсуса» партийной и государственной бюрократии // Независимая газета. 2000. 28 окт.

[3] СЗ РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.

[4] См.: Чудина С. Отпуск не панацея // Вы­боры. Законодательство и технологии. 2001. №12.С.35—37.

[5] В ФЗ «Об основах государственной службы…» и в ФЗ «Об основах муниципальной службы…» слова «членами которой они являются» отсутствуют.

[6]  См.: САПП РФ. 1993. № 52. Ст. 5086.

[7] Ведомости РСФСР. 1990. № 4. Ст. 52.

[8] См.: Куличева Я. Лидерство в партии и гос­должность: совместимы ли они?//Выборы. За­конодательство и технологии. 2000. № 6. С. 24.

[9] См.: СЗ РФ.1994. №2. Ст.74;1999.№28.Ст. 3466; 2001. №7. Ст. 614.

[10] Выборы в Государственную Думу в сентябре 2012 года. Итоговый доклад. Варшава, 2013. С.5-6.

[11] Доклад Московской группы содействия выполнению Хельсинских соглашений. М., 2012. С.10.

[12] См.Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации. Принят Государственной Думой 22 мая 2002г., ст.2 п.25.

[13] См.там же, ст. 2 п. 29.

[14] См.: Подготовка и проведение выборов депутатов Новгородской областной Думы. — Великий Новгород,2001. - С.82.

[15] См.: Горшков М. В зеркале общественного мнения // Выборы: законодательство и технологии. 2000. №12. - С. 5.