Тема 5. Стратегические и тактические установки СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ партий по проблемам государственно-правового строительства

 

90-е годы XIX века стали временем острых дискуссий о перспективах развития страны, которым принадлежала важная роль в формировании идейно-политических течений и разработке их программных установок.

Выход на арену политической борьбы наряду с рабочим классом таких революционных сил России, как крестьянство, интеллигенция и студенчество вызвало усиление народнической идеологии и ускорило процесс формирования как общероссийских, так и национальных политических партий социал-революционного  направления.

На фоне падения влияния либерального народничества, отрицавшего нелегальные методы революционной борьбы, все большую популярность, особенно в среде разночинской интеллигенции, начали приобретать подпольные левонароднические кружки и группы. В этой связи Н.К. Михайловский писал: "В непродолжительном времени... идеи 70-х годов вновь объединяют значительную, и, конечно, не худшую часть русского общества – разумеется, не в буквальном повторении, а со всеми теми поправками, которых требует пережитый с тех пор опыт"[1]. Говоря так, Михайловский имел в виду зарождавшуюся в это время одну из многочисленных неонароднических партий - партию социалистов-революционеров[2].

С 1896 по 1900 гг. большинство подпольных левонароднических кружков и групп получили название "социалистов-революционеров"[3]. Этим названием эсеры стремились подчеркнуть свое отличие от социал-демократов и, в то же время, формально отделить себя от либерального народничества. Эсеры считали, что такое наименование партии будет способствовать их борьбе за массы в условиях назревшей в России революции.

Главную роль в создании партии эсеров и разработке ее программы сыграли "Северный союз социалистов-революционеров", "Южная партия социалистов-революционеров", "Рабочая партия политического освобождения России" и "Аграрно-социалистическая лига".

В 1896 году разночинцы-интеллигенты создали в Саратове "Северный союз социалистов-революционеров", деятельность которого впоследствии была продолжена в Москве. В первый же год своего существования "Северный союз" разработал "Основные положения программы Союза социалистов-революционеров", которые были изданы в виде брошюры под названием "Наши задачи" и разосланы по кружкам левонароднического направления в целях обсуждения и объединения их на этой основе. В брошюре указывалось, что программа Союза во всем существенном сходится с программой "Народной воли" и считает, что в первую очередь необходимо сосредоточить свою работу там, где "можно ожидать наибольшего числа сторонников идеи политической свободы во имя социальной революции"[4]. Такой средой социалисты-революционеры считали прежде всего интеллигенцию, к которой они относили "культурный класс населения, включающий в себя лиц разнообразных профессий, положений и взглядов, который до сих пор выставлял и продолжает выставлять самых энергичных и убежденных борцов за политическое и социальное освобождение России".

Задачу партии они видели во "внесении большой организованности и сознательности в самое движение, предупреждение по возможности неудачных исходов его, использование результатов движения в интересах партии". В качестве форм революционной борьбы "Северный союз" в своей программе заявлял: "От имени социально-революционной партии, покоящейся на принципах заговора", одним из самых сильных средств борьбы для такой партии, как наша, является террор, который диктуется "нашим революционным прошлым и настоящим". Только систематический террор, утверждалось в этом документе, приведет к дезорганизации врага и "прекратится лишь с победой над самодержавием, лишь с полным достижением политической свободы"[5].

В конце 1899 года в Минске произошло объединение нелегально существовавших кружков социал-революционно настроенной молодежи в "Рабочую партию политического освобождения России". В брошюре "Свобода", напечатанной в минской подпольной типографии, излагались программные и организационные принципы этой организации. Авторы брошюры заявляли о необходимости ликвидации абсолютизма посредством террора. После разгрома минской организации полицией в 1900 году отдельные группы "Рабочей партии политического освобождения России" продолжали существовать обособленно вплоть до 1902 года, а затем влились в партию эсеров.

Социально-экономическими и политическими причинами, обусловившими возрождение социал-народничества в лице партии эсеров, являлись особенности экономики страны и состава ее населения (две трети составляли крестьяне, кустари и ремесленники), а также оживление крестьянского движения в 1900-1903 гг.

Партия эсеров, образовавшаяся в 1901 году,  выработала свои программные установки лишь к 1905 году. В 1903 году за границей, в Женеве, для разработки проекта программы была создана комиссия, в которую входили руководители народовольческих кружков различных направлений: Гоц, Потапов, Чернов и другие.

На обсуждение комиссии было представлено два проекта. Один носивший характер "максималистского", другой, предложенный Черновым, содержал "различные вариации", усвоенные различными социалистическими партиями России". Кроме того, на обсуждение были представлены программы "Северно-русского союза социал-революционеров" и "Южно-русской партии социалистов-революционеров". В проекте программы, опубликованной в 46 номере "Революционной России" от 5 мая 1904 года, главной своей целью социалисты-революционеры провозглашали экспроприацию "капиталистической собственности и реализацию производства и всего общественного строя на социалистических началах".

После длительных споров проект программы был принят на I съезде ПСР, проходившем в конце декабря 1905 г. - начале января 1906 г., и просуществовал вплоть до 1920 года, когда X Совет партии эсеров принял решение о пересмотре программы.

Идейные и политические разногласия в партии особенно проявились на первом съезде при обсуждении программы, что и привело впоследствии к ее расколу. Партия распалась на три течения: 1) левое - "максималисты"; 2) центр - эсеры старого типа; 3) правое - "легалисты", "трудовые народные социалисты" и т.д.

Основная масса всего состава эсеров сгруппировалась вокруг "центра", на основе программы, принятой I съездом.

В эсеровской программе можно выделить четыре основных блока. Первый из них посвящен анализу тогдашнего капитализма; второй — противостоящему ему международному социалистическому движению; в третьем — давалась характеристика своеобразных условий развития социалистического движения в России; в четвертом — обосновывалась конкретная программа этого движения с последовательным изло­жением пунктов, затрагивавших каждую сферу общественной жизни: государственно-правовую, хозяйственно-экономическую и культур­ную. Из принятой на I съезде программы эсеров видно, что свою главную цель партия видит в свержении самодержавия и переходе от демократизма к социализму. Эсеры, будучи хотя и непоследовательной, но революционной партией, провозгласили революционную диктатуру: диктатуру пролетариата, трудового крестьянства и интеллигенции, рассматривая ее как политическое условие осуществления социалистического переворота.

Какова же эсеровская модель социализма? Эсеры были сто­ронниками демократического социализма, т. е. хозяйственной и политической демократии, которая должна была выражаться «через представительство организованных производителей (профсоюзы), организованных потребителей (кооперативные союзы) и организован­ных граждан (демократическое государство в лице парламента и орга­нов самоуправления)». Оригинальность эсеровского социализма заключалась в теории социализации земли. Эта теория состав­ляла национальную особенность эсеровского демократического социализма и являлась вкладом в сокровищницу мировой социалистической мысли. Исходная идея этой теории заключалась в том, что социализм в России должен начать произрастать раньше всего в деревне. Почвой для него, его предварительной стадией, должна была стать социализация земли.

Социализация земли означала, во-первых, отмену частной собст­венности на землю, однако не ее национализацию, превращение ее не в государственную собственность, а превращение в общенародное достояние без права купли-продажи. Во-вторых, переход всей земли в заведование центральных и местных органов народного самоуправ­ления, начиная от демократически организованных сельских и го­родских общин и кончая областными и центральными учреждениями. В-третьих, пользование землей должно было быть «уравнительно-тру­довым, т. е. обеспечивать потребительную норму на основании прило­жения собственного труда, единоличного или в товариществе».

Эсеры считали, что «осуществление полностью партийной программы, т.е. экспроприация капиталистической собственности и реорганизация производства и всего общественного строя на социалистических началах, предполагает полную победу рабочего класса... и, в случае необходимости установления его временной революционной диктатуры»[6].

В эсеровской программе не просматривается четкого разграничения на программу-минимум и программу-максимум, что приводило к смещению задач буржуазно-демократического и социалистического переворотов. Сами эсеры при сопоставлении своей программы с программами других политических партий и, в первую очередь, с программой большевиков, подчеркивали в качестве одного из принципиальных различий отсутствие такого разграничения. К этому следует добавить, что впервые эсеры о необходимости разграничения своей программы говорят лишь в 1920 году.

По-своему они подходили и к оценке предпосылок социализма. Они считали, что капитализм в своем развитии создает условия для построения социализма через обобществление мелкого производства в крупное "сверху", а также "снизу" через развитие некапиталистических форм хозяйства: кооперацию, общину, трудовое крестьянское хозяйство. В вводной части их программы мы видим их рассуждения о различном сочетании положительных и отрицательных сторон капитализма в разных странах.

К его разрушительным сторонам они относят "анархию производства, достигающих крайних проявлений в кризисах, бедствии и необеспеченности рабочих масс" и др. Положительные стороны они видят в том, что капитализм подготавливает "некоторые материальные элементы" для будущего социалистического строя и содействует объединению в сплоченную социальную среду промышленных армий наемных рабочих. Варианты сочетания положительных и отрицательных сторон капитализма определяют его национальные особенности[7].

Выдвигая требования в области аграрных отношений, эсеры в программе заявляют, что их партия стоит за социализацию земли, т.е. за изъятие ее из товарного оборота и обращения частной собственности тех или иных групп в общенародное достояние. Все земли поступают в заведование центральных и местных органов народного самоуправления, начиная от демократически организованных бессословных сельских и городских общин и кончая областными центральными учреждениями.

Важнейшей предпосылкой для социализма и органической его фор­мой эсеры считали политическую свободу и демократию. «Социализм без свободы,— заявлял Чернов,— есть тело без души». Политическая демократия и социализация земли были основными требованиями эсе­ровской программы - минимум. Они должны были обеспечить мирный, эволюционный, без особой социалистической революции переход России к социализму. В программе, в частности, говорилось об ус­тановлении демократической республики с неотъемлемыми правами человека и гражданина: свобода совести, слова, печати, собраний, со­юзов, стачек, неприкосновенность личности и жилища, всеобщее и равное избирательное право для всякого гражданина с 20 лет, без различия пола, религии и национальности, при условии прямой систе­мы выборов и закрытой подачи голосов. Требовались также широкая автономия для областей и общин как городских, так и сельских и, воз­можно, более широкое применение федеративных отношений между отдельными национальными регионами при признании за ними без­условного права на самоопределение. Эсеры раньше, чем социал-де­мократы, выдвинули требование федеративного устройства Российского государства. Смелее и демократичнее они были и в пос­тановке таких требований, как пропорциональное представительство в выборных органах и прямое народное законодательство (референдум и инициатива).

Каким же образом эсеры пытались претворить в жизнь принцип уравнительного землепользования? При обсуждении программы на первом съезде ПСР было дано разъяснение, что уравнительное землепользование устанавливает две основные нормы: норму обеспечения (потребительную) и предельную (трудовую). Потребительная - минимальная норма, как разъясняли эсеры, означала предоставление в пользование одной семьи такого количества земли, обработкой которого способами, обычными для данной местности, могут быть покрыты наиболее настоятельные потребности этой семьи. Трудовой - минимальной нормой эсеры считали такое количество земли, которое может обработать крестьянская семья без найма рабочей силы.

Эсеры считали, что их социализация земли, хотя еще и не социализм, но средство, подрывающее капитализм. Отсюда следовали утверждения, что крестьянское движение по своему характеру не буржуазно-демократическое, а по крайней мере полусоциалистическое.

Большой интерес представляет пункт программы, в котором партия эсеров предостерегает рабочий класс от "того "государственного социализма", который является своеобразным государственным капитализмом", сосредотачивающим" "различные отрасли торговли и производства в руках правящей бюрократии".

В народнохозяйственной области программа эсеров, как и програм­мы других социалистов, делала акцент прежде всего на перераспре­делении тех богатств и доходов, которые имелись и которые должны были быть произведены. Конкретно предлагались следующие меры. В вопросах государственного хозяйства и финансовой политики: введение прогрессивного налога на доходы и наследство при полном освобож­дении от налогов мелких доходов; уничтожение косвенных налогов, покровительственных пошлин и всех вообще налогов, падающих на труд. В области рабочего законодательства партия ставила своей целью охрану духовных и физических сил рабочего класса в городе и деревне и увеличение его способности к дальнейшей борьбе за социализм; в частности, выдвигались требования: установление законодательного максимума рабочего времени (8 часов), минимальных зарплат, стра­хование рабочих за счет государства и хозяев и на началах самоуп­равления самих страхуемых; охрана труда под наблюдением фабричной инспекции, избираемой рабочими; профессиональные организации рабочих и их участие во внутренней организации труда на промышленных предприятиях.

В разделах программы, посвященных политическим и правовым требованиям, говорилось о полной свободе совести, слова, печати, собраний, союзов, передвижения, свободе выбора рода занятий, стачек; неприкосновенности личности и жилища; всеобщем правовом избирательном праве, без различия пола, религий, национальности; прямой системы выборов и подачи голосов - установления на этих началах демократической республики с широкой автономией областей и общин. Что же касается национального вопроса, то программа предусматривала федеративные отношения между отдельными национальностями, признания за ними безусловного права на самоопределение. Партия эсеров стояла на позициях созыва Учредительного собрания[8].

Своеобразной была позиция эсеров и в вопросе о власти. При критическом пересмотре наследства народовольцев они отказались, прежде всего, от их бланкистской идеи «захвата власти». Для эсеров было само собой разумеющимся то, что власть после свержения са­модержавия должна перейти к буржуазии. Так, Чернов, комментируя программу-минимум на I съезде партии, подчеркивал, что она явля­ется совокупностью тех мер, которые будут осуществляться в условиях «существования политической власти в руках буржуазии». В связи с этим не является случайностью то, что Советы рабочих депутатов, возникшие в ходе первой революции, эсеры не рассматривали как за­родыши новой революционной власти, как конкретное проявление революционной демократической диктатуры пролетариата и крестьян­ства. Для эсеров они, Советы, были не более чем своего рода профессионально-политическими союзами пролетариата или органами революционного самоуправления одного этого класса, основное назна­чение которых — организация аморфной рабочей массы.

Насущной задачей революции эсеры считали установление демок­ратической конституции, завоевание политических и гражданских сво­бод, используя которые они надеялись путем демократических выборов получить большинство сначала в органах местного самоуп­равления, а затем и «во всей стране», т. е. в общенациональном пред­ставительном органе — Учредительном собрании. Последнему предстояло определить окончательную форму правления в стране, стать высшим законодательным органом. Эсеровские требования свер­жения самодержавия, завоевания политических свобод, созыва Уч­редительного собрания, социализация земли кратко выражались в крылатом лозунге «Земля и воля», ставшем основным лозунгом первой российской революции.

Главные положения программы партии эсеров легли в основу других общероссийских и национальных партий социал-революционного направления: уничтожения частной собственности и введение общественной; свержение самодержавия; установление демократических свобод; уничтожение национального гнета, установление равноправия наций, их право на самоопределение. Все они выступали под флагом социализма - высший и конечный идеал борьбы. Государственное устройство они видели либо в форме автономии, либо в форме федерации.

Защищая террор, непригодность которого была доказана всем предшествующим опытом российского революционного движения, эсеры выдвигали "новейшую" аргументацию его необходимости и целесообразности как главного средства политической борьбы. Террор рассматривался ими как мера, устрашающая правительство, как средство, воздействующее на психику человека (агитационный или "эксцитативный" террор), орудием распространения политических идей. В обосновании необходимости применения террора, эсеры отводили большое место ему как орудие расстройства существующей общественной системы. Наконец, для обоснования целесообразности террора эсерами выдвигались и так называемая теория "неуязвимости". За период 1902-1911 гг. было совершено 218 террористических актов. В последующие после революции годы террор почти прекратился. Большинство убитых эсерами были средние и низшие служащие правительственной администрации. Естественно, что этими акциями эсеры не могли подорвать огромную военно-политическую и чиновничьи-бюрократическую самодержавную государственную машину.

Эсеры бойкотировали I Государственную думу, однако приняли участие в выборах во II Государственную думу, бойкотировали III Государственную думу, тогда как она в условиях наступления реакции давала возможность легального прикрытия революционной работы в массах[9].

После поражения первой российской революции во многих политических партиях шел процесс идеологической и организационной дифференциации. Не избежала этого и партия социалистов-революционеров.

Эсеры считали, что третьеиюньским государственным переворотом страна была возвращена к дореволюционному состоянию. Более того, «неблагонадежные элементы» теперь преследовались даже сильнее, чем прежде. Сохранившаяся Государственная дума, избранная по но­вому избирательному закону, оценивалась ими лишь как декорация прежнего самодержавно-полицейского режима, как конституционная фикция. Отсюда следовало вполне логичное заключение, что все надо «начинать сначала» и вернуться к прежним формам, методам и сред­ствам борьбы. 3-й Совет партии принял решение бойкотировать III Государственную думу, заявив, что идти в нее могут лишь те, «кто  утратил веру в революцию». Бойкот Думы рассматривался эсерами как наиболее сильный и внушительный ответ на третьеиюньский перево­рот, как средство революционизации и организации масс.

Большое внимание эсеровское руководство уделяло столыпинской аграрной реформе. В специальной прокламации «Что делать кресть­янам?» по поводу Указа 9 ноября 1906 г., положившего начало новой земельной политике царизма, ЦК партии эсеров призвал крестьян к бойкоту - «не идти в землеустроительные комиссии, не покупать никаких земель, не закладывать земель, не выделяться из общества», поступать «как с изменниками» с теми крестьянами, которые пойдут на поводу у правительства. Бойкот новой земельной политики правительства был одним из основных лозунгов эсеров еще во II Думе. Отмена всех внедумских правительственных указов о земле и поль­зовании ею, приостановка деятельности Крестьянского и Дворянского банков, землеустроительных органов, купли-продажи и дарения земли — все это было названо в думском аграрном проекте эсеров перво­очередными мерами, регулирующими земельные отношения вплоть до введения этого законопроекта в жизнь.

В 1908-1909 гг. в партии эсеров завершается процесс формирования трех направлений. Правая группировка выступала за отказ и от террора, и от всех нелегальных форм деятельности, за превращение партии в легальную организацию. Свои взгляды они пропагандировали в журнале "Почин".

Слева образовалось новое, родственное максималистам, течение, последователи которого сгруппировались вокруг журнала "Революционная мысль". Эта группа призывала к усилению террористической борьбы изолированных групп.

"Центральное течение, руководимое М.А. Натансоном, В.В. Лункевичем, Н.А. Устиновым и др. стремилось примирить левое и правое крыло партии, стараясь предотвратить в ней раскол. Признавая террор, оно не было против временного отказа от него. В отношении Государственной думы это течение заняло компромиссную позицию, а в вопросах использования легальных форм работы придерживалось взглядов левых. Центральным органом этого направления являлась газета "Знамя труда". Впоследствии к центристам примкнули А.А. Аргунов, В.М. Чернов, Н.И. Ракитников.

Рост стачечного движения и крестьянских волнений с 1910 года не оказал принципиального влияния на партию эсеров. Возможность укрепления партии и усиления ее внимания на трудящихся давало эсерам участие в избирательной кампании и в выборах в IV Государственную думу, которые проходили в 1912 году. Но они, вновь применив как в 1907 г. тактику бойкота Думы, упустили эту возможность. Более того, споры вокруг бойкота Думы привели к дальнейшему обострению разногласий в партии между "правыми" и "левыми".

Полемика по проблеме оценки первой мировой войны привела к дальнейшему идейному и организационному размежеванию. Уже в августе 1914 года на совещании в Швейцарии выявились три точки зрения. Одна часть партийных деятелей (Н.Д. Авксентьев, А.А. Аргунов) выступала с лозунгами поддержки правительства в войне, временного отказа от революционной деятельности. М.А. Натансон, представляющий левое крыло, говорил о необходимости продолжать борьбу с царизмом, считал, что военное поражение самодержавия ускорит победу русской революции.

Размежевание по вопросам войны и мира шло во всех организациях эсеров. Произошло разделение Заграничной делегации ЦК партии социалистов-революционеров. Поэтому на конференции социалистов стран Антанты, состоявшейся в Лондоне в феврале 1915 г. эсеры выступили с двумя декларациями. В декларации, подписанной А. Кубовым и И. Рубановичем, отрицался империалистический характер войны и утверждалось, что "в настоящей войне интересы русской демократии вполне совпадают с интересами европейской демократии"[10]. В Декларации же другой части делегации, подписанной Ю. Гардениным (В.М. Черновым) и М. Бобровым (М.А. Натансоном), утверждался империалистический характер первой мировой войны.

В ходе Февральской революции 1917 г. эсеры с меньшевиками получили большинство в Советах, в органах местного самоуправления, во многих солдатских комитетах. Но полученную власть эсеры не использовали для реализации поставленных в своей программе требований.

В первые послереволюционные месяцы ни одна российская политическая партия не росла так стремительно, как партия эсеров. Уже ко времени III съезда партии (конец мая 1917 г.) ее численность достигала нескольких сот тысяч человек. На начало августа в партии было 436 организаций—312 комитетов и 124 группы.

Организационное восстановление партии завершил III съезд эсеров (25 мая—4 июня 1917 г.). На съезде был избран ЦК в составе 20 человек и выработана официальная позиция партии по таким корен­ным вопросам, как отношение к Временному правительству, войне и миру, аграрному, рабочему и ряду других.

За коалиционное Временное правительство высказался и III съезд партии. В принятой съездом резолюции "Об отношении к Временному правительству" говорилось, что основными политическими задачами момента являются реорганизация местной власти на началах «органического народовластия» и подготовка выборов в Учредительное собрание. Съезд категорически высказался против любых аван­тюристических попыток захвата власти в центре и на местах. Во-пер­вых, создание коалиционного правительства оценивалось как свидетельство роста сил трудовой демократии. Свое нежелание брать власть целиком в свои руки эсеры обосновывали не тем, что революция была буржуазной и власть должна находиться в руках буржуазии (революцию они считали вышедшей из обычной буржуазной колеи, народно-трудовой), а прежде всего тем, что демократия еще слаба и малоорганизована. После революции она была способна, по их мнению, лишь на то, чтобы оказывать давление на правительство и контролировать его извне и частично изнутри. В этом смысле пер­сональная роль отводилась Керенскому, вошедшему в правительство в качестве «заложника демократии». Во-вторых, Временное ко­алиционное правительство рассматривалось в качестве одной из глав­ных предпосылок и средств избежать сползания страны в пучину кровавой гражданской войны. В-третьих, с помощью этого правитель­ства предполагалось согласованными усилиями всех классов и сословий решить такие общенациональные задачи, как преодоление хозяйствен­ной разрухи и достойный выход страны из войны.

Согласно эсеровской концепции окончательно государственное ус­тройство России должно было определить Учредительное собрание. Сами эсеры были сторонниками демократической республики и рассчитывали на то, что и Учредительное собрание изберет эту форму государственного устройства. Каковы же должны были быть место и роль Советов в демократической республике? Отвечая на этот вопрос, газета «Дело народа» в передовой статье «Советы и Учредительное собрание» писала 6 октября 1917 г.: в капиталистическом строе, в ко­тором придется пока жить, «республика Советов может быть лишь классовой организацией трудящихся масс, могущей и долженствующей иметь огромный вес в политической и экономической жизни страны, но не являющейся составным элементом государственной организации демократической республики».

Эсеры считали, что реальной властью на местах должны стать орга­ны местного самоуправления: городские думы, волостные, уездные и губернские земства, избранные демократическим путем. Свою задачу эсеры видели прежде всего в том, чтобы, завоевав большинство в этих органах, обеспечить себе победу и на выборах в Учредительное соб­рание. В целом эта задача эсерами решалась успешно.

На выборах в городские думы, происходивших в августе, эсеры в большинстве городов шли в блоке с меньшевиками. Лишь в 46 го­родах они выступали самостоятельно, в том числе в 37 с населением свыше 20 000 жителей. В этих 37 городах было избрано гласных от эсеров 44%, а от социал-демократов (меньшевиков и большевиков) —20%. В 14 из 37 городов, в том числе Москве, Иркутске, Омске, Оренбурге, Екатеринбурге, Тамбове, эсеры получили абсолютное большинство мест в думах, а в 29 городах обеспечили себе самые мно­гочисленные думские фракции. Итоги выборов имели большое политическое значение. С одной стороны, они прибавили оптимизма эсерам, укрепили их ставку на Учредительное собрание, а с другой — стали серьезным предупреждением для большевиков.

Камнем преткновения для эсеров оказался аграрный вопрос, прог­раммная постановка которого обеспечивала эсерам популярность среди народа и являлась национальной особенностью эсеровского социализма. III съезд партии подтвердил, что она остается верной сво­ему требованию уничтожения частной собственности на землю, пере­хода ее в общенародное достояние без выкупа при уравнительном трудовом пользовании ею. Съезд также подчеркнул, что закон о земле, который незыблемо устанавливал бы эти принципы, должен быть принят Учредительным собранием. Вплоть до этого признавалось не­обходимым: передать все земли в ведение земельных комитетов, они должны были заботиться о поддержании на надлежащем уровне сель­скохозяйственного производства, о развитии общественной и артельной обработки земли и о возможно равномерном и правильном распреде­лении ее между отдельными трудовыми хозяйствами; произвести учет всего живого и мертвого инвентаря в целях наилучшего его использования; преобразовать земельные комитеты на демократических началах и т. д.

Позиция и тактика партии эсеров расходились с политикой Временного правительства не только по земельному, но и по другим социаль­но-экономическим вопросам, непосредственно затрагивавшим интересы широких народных масс. III съезд партии определенно вы­сказался за политику регулирования производства, за контроль правительства над внешней и внутренней торговлей, над финансами. Только самое широкое привлечение органов демократии к кон­тролю и регулированию производства и распределения может, считала эсеровская газета «Дело народа», обеспечить успех в борьбе с разрухой. Эсеры были сторонниками установления твердых цен на хлеб, правда, с оговоркой, что этим ценам должны предшествовать твердые цены на промышленные товары. Одобрительно относились эсеры к плану «смешанной экономики», предложенному Советом рабочих и сол­датских депутатов Временному правительству. Этот план предус­матривал комбинацию государственных монополий со свободным или принудительным трестированием и осторожно направляемой центральным экономическим комитетом частной инициативой. Все это должно было происходить в условиях регулируемого распределения сырья, при контроле правительства над кредитами, сделками с иностранной ва­лютой, эмиссиями акций и облигаций, себестоимостью и ценообразо­ванием. Однако этот план был враждебно встречен «министрами-капиталистами» и в итоге, как и ряд эсеровских зако­нопроектов по земельному вопросу, остался лежать под сукном.

Правые эсеры считали, что переворот совершен не только революционной демократией, но и либерально-демократическими и либерально-буржуазными кругами. Поэтому они поддержали создание Временного правительства, участвовали в деятельности коалиционных правительств. Левые эсеры выступали против коалиции с буржуазией до Февральской революции и в последующее время.

Союз с буржуазией сказался на позиции руководства партии эсеров по всем основным вопросам революции. По вопросу войны и мира большая часть членов партии встала на позиции революционного оборончества. Теоретическим обоснованием политики этой части ПСР стала концепция "третьей силы" Чернова, согласно которой войну вели два "мировых политических треста", и социалисты должны им противопоставить международный союз всех направлений социалистического движения: оборонцев, пацифистов, левых, центристов, составивших третью силу.

Противоречивой была позиция эсеров и по аграрному вопросу: не отказываясь от программы "социализации" земли эсеры отвергали "частные захваты" и указывали, что решение земельного вопроса откладывается до созыва Учредительного собрания, которое должно было принять закон о земле.

Тактика эсеров по социально-экономическим вопросам заключалась в том, чтобы заставить буржуазию под давлением революционных требований народа согласиться на проведение радикальных преобразований в интересах трудящихся. Левое крыло партии выдвигало наиболее радикальные требования: регулирование производства, товарообмена, рынка труда и потребления; введение государственных торговых и промышленных монополий; фиксация цен, национализация и муниципализация отдельных предприятий и т.д. Эта программа мало отличалась от программы, предложенной большевиками. Но последние считали единственно возможным путем осуществления вышеназванных задач - революционный путь, а эсеры (как и меньшевики) допускали возможность осуществления этих мер в союзе с буржуазией.

Однако попытки левых изменить политику эсеровской партии, в том числе и на III съезде, состоявшемся в мае 1917 г., были отвергнуты.

Соотношение сил в партии начало меняться после июльских событий, когда руководство партии поддержало меры Временного правительства против революционных рабочих и солдат. Состоявшийся в начале августа VII Совет партии показал дальнейшее усиление влияния левых эсеров. Совет был вынужден удовлетворить требование внутри партии и вне ее. Поддержка трудящихся левого крыла эсеровской партии возросла после разгрома корниловского мятежа. К осени 1917 г. левые эсеры стали рассматривать возможность раскола как средство спасения престижа партии, который падал достаточно быстро из-за политики, проводимой руководством.

При анализе политики левых эсеров следует учесть, что в основе разногласий между левыми и правыми лежали не программные, а тактические вопросы. Левое крыло достаточно последовательно выступало за осуществление революционно-демократических требований своей программы, правые же за свой союз с кадетами вынуждены были платить отказом от немедленной реализации требований трудящихся и своей собственной программы.

Таким образом, к октябрю 1917 г. внутри партии сложилась новая крупная организация левых социалистов-революционеров интернационалистов. Платформу левых эсеров разделяли эсеры-максималисты, возобновившие свою деятельность после Февральской революции.

Октябрьские события привели к расколу партии эсеров. Правые эсеры призывали к изоляции большевиков путем выхода из Петроградского ВРК. Когда выяснилось, что левые эсеры не собираются подчиняться решениям ЦК, 27 октября ЦК партии принял постановление об исключении из ее рядов левых эсеров - членов ВРК и не ушедших со II съезда Советов.

Несмотря на существенные расхождения между делегатами IV съезда, они были едины в том, что власть должна быть передана Учредительному собранию. После съезда эсеры развернули активную деятельность по выборам делегатов Учредительного собрания. В результате эсеры получили в нем подавляющее большинство голосов и вместе с меньшевиками и другими революционными демократами - 62%, большевики - 25%, кадеты и другие правые партии - 13%[11].

20 декабря Совнарком постановил открыть Учредительное собрание 5 января 1918 г. при наличии кворума в 400 депутатов. На рассмотрение и санкцию Учредительного собрания предполагалось поставить Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, тем самым оно было поставлено перед альтернативой: либо принять политическую реальность, признать Октябрьскую революцию, либо, отклонив Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, встать на путь социальных конфликтов. Эсеро-меньшевистское большинство, не признав Декларацию прав трудящихся и эксплуатируемого народа, избрало путь не сотрудничества, а борьбы. В результате Учредительное собрание было распущено Декретом ВЦИК от 7 января 1918 г.

Не отказываясь от требования Учредительного собрания, правые эсеры приняли участие в работе III и IV Чрезвычайного съездов Советов с целью пропаганды своих идей, критики политики большевиков, в том числе и Брестского мирного договора.

Левые эсеры поддержали Октябрьское вооруженное восстание, вошли во ВЦИК, где их фракция имела 1/3 мест. От деятельности в СНК они отказались, так как считали "невозможным согласиться с диктатурой пролетариата", настаивали на образовании "однородного революционного правительства из всех партий" - от большевиков до энесов[12].

Левые эсеры выступили в оппозиции большевикам в ходе обсуждения декретов о суде, об аресте кадетов, о закрытии оппозиционных большевикам газет, об отношении к национально-государственному строительству, к думам и земствам.

Учредительный съезд партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), состоявшийся 19-27 ноября 1917 г. в Петрограде, объявил о создании новой партии. Избранный на съезде ЦК вступил в переговоры с большевиками о вхождении левых эсеров в СНК. На межпартийных совещаниях 10-13 декабря 1917 г. был достигнут компромисс: левые эсеры, обязавшись "проводить советскую политику", получили 7 мест. После определенных сомнений они выступили за объединение III Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов с III Всероссийским съездом рабочих и солдатских депутатов, проголосовали за Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, за принятие Закона о социализации земли и другие решения III Всероссийского съезда Советов. Съезд избрал новый ВЦИК, где фракция большевиков насчитывала 160, а левых эсеров – 125 мест.

Коалиция большевиков с левыми эсерами была непродолжительной. Левые эсеры отвергали позицию большевиков о необходимости заключения Брестского мирного договора и после его ратификации на IV Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов вышли из СНК, оставаясь советской партией, представленной во ВЦИКе, в местных Советах, наркоматах и других правительственных учреждениях.

На IV съезде Советов левые эсеры живо отреагировали на проблемы советской федерации. Делегаты живо реагировали на проблемы советской федерации, поставленные Магеровским и Бойченко. Одни были против боль­шевистской политики демократического централизма, требовали широкой децентрализации, свободы творчества на местах и привет­ствовали появление таких образований, как Московская, Крымская, Донецкая и прочие «республики»; другие отмечали теневые стороны этого процесса и выражали сомнение в целесообразности строитель­ства федерации лишь по национально-территориальному признаку.

Съезд принял политическую программу, в которой констатирова­лось: «Партия левых социалистов-революционеров в настоящий мо­мент будет отстаивать в политической области следующие меры:

1. Диктатуру трудового народа: вся власть как в центре, так и на местах должна принадлежать трудовому народу — его классовые органы должны править страной.

2. Советскую Республику. Органами ее являются съезды или пле­нумы (общие собрания) и исполнительные комитеты; первые — это органы высшего руководства, вторые—это органы, объединяющие в себе и законодательную власть (общие собрания Исполнительного комитета), и исполнительную власть (отделы Исполнительного комитета).

3. Свободную федерацию Советских Республик, образуемых на основе национальных, бытовых, производственных и территориальных особенностей.

4. Полноту местной исполнительной власти для местных Советов, заключающуюся в сосредоточении местными Советами в своих руках всех исполнительных функций и в праве назначения на все должности своих представителей.

5. Ценз труда при выборах в Советы и суды (представительство лишь от класса трудящихся), постепенное проведение прямого, рав­ного, тайного и пропорционального голосования среди трудящихся, вы­борность по организациям труда, право отзыва депутатов, обязанность отчета перед избирателями.

6. Реальное обеспечение осуществимости для трудящихся отрица­тельных прав свободы (свободы совести, слова, печати, собраний и со­юзов) и проведение в жизнь положительных прав свободы (права на воспитание и образование)».

Весной и летом 1918 г. между большевиками и левыми эсерами возникли новые разногласия. Последние требовали децентрализации продовольственного дела, предлагали отказаться от хлебной монополии, протестовали против экспроприации кулачества и создания комбедов.

С небывалой горячностью левые эсеры выступили против декретов «О продовольственной диктатуре» и «О комитетах бедноты». Во-пер­вых, как «чистые демократы» они были «против продовольственной диктатуры, как против диктатуры вообще». Во-вторых, идее цент­рализации продовольственного дела, пронизывающей Декрет о продо­вольственной диктатуре, они противопоставляли идею децентрализации, предлагая передать осуществление продовольствен­ной политики в руки местных Советов. В-третьих, в Декрете о про­довольственной диктатуре говорилось не только о «деревенской буржуазии», о «кулаках», но и о «держателях хлеба» вообще. 

Состоявшийся в Москве 28 июня - 1 июля 1918 г. III съезд партии левых эсеров призвал к противодействию политики СНК, а также к немедленному разрыву Брестского мирного договора. С призывом выразить недоверие СНК выступили лидеры левых эсеров на V Всероссийском съезде Советов, который начал свою работу 4 июля 1918 г. в Москве. После того, как съезд отверг их требования, левые эсеры 6 июля организовали вооруженную провокацию, начало которой положило убийство Я.Г. Блюмкиным и Н.А. Андреевым германского посла Мирбаха.

9 июля возобновил работу съезд Советов, на который вернулись около 200 членов левоэсеровской фракции, осудивших провокацию.

Это событие вызвало кризис и раскол в партии левых эсеров. К сентябрю из нее выделилась партия революционного коммунизма ("революционные коммунисты"), которая, оставаясь на народнических позициях по своей идеологии и программе, сотрудничала с РКП(б).

Одновременно с "революционными коммунистами" возникла Партия народников-коммунистов, которая также сотрудничала с большевиками, а на II Чрезвычайном съезде своей партии 6 ноября 1918 г. они приняли постановление об объединении с РКП(б).

Организации левых эсеров, оставшиеся на позициях ЦК, перешли к антибольшевистской деятельности. Во второй половине 1918 г. левыми эсерами было организовано 11 мятежей.

Правые эсеры сыграли значительную роль в организации мятежа чехословацкого корпуса. С его помощью 8 июня 1918 г. в Самаре было создано самое крупное из эсеровских "правительств" - Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), который отменил декреты Советского правительства, возвратил бывшим владельцам национализированные промышленные предприятия, денационализировал банки, восстановил городские думы и земства, разрешил свободу частной торговли, предоставил помещикам возможность снять урожай озимых 1917 г.

8-23 сентября 1918 г. в Уфе состоялось совещание всех контрреволюционных правительств, партий и организаций (170 человек, из них 100 эсеров), на котором обсуждались следующие вопросы: источник власти будущего правительства, структура власти (диктатура или директории), личный состав правительства.

По мере роста противостояния в стране, превращения гражданской войны в войну "красных и белых" эсеры перешли к тактике мирной политической оппозиции. На IX Совете партии, состоявшемся в Москве 18-20 июня 1919 г. было заявлено, что Совет "одобряет и утверждает решение прекратить вооруженную борьбу против большевистской власти и заменить ее обычной политической борьбой"[13].

После окончания гражданской войны остро проявился кризис политики "военного коммунизма", вылившийся в восстания, например, кронштадтских матросов и тамбовских крестьян. Большевики вынуждены были пойти на смену политики периода гражданской войны новой экономической политикой с целью упрочения своего влияния среди населения страны. Одновременно началась кампания по ликвидации деятельности любой оппозиции. Большая часть социалистов-революционеров эмигрировала за рубеж, где функционировало несколько групп. Наиболее представительной из них была эсеровская группа, сложившаяся вокруг журнала "Воля России", пытавшаяся влиять из Праги не только на зарубежных эсеров, но и на всю эмиграцию в целом.

В конце 1921 г. в Праге на основе эсеровских групп образовалась новая организация - "Крестьянская Россия", объявившая себя в конце 1927 г. крестьянской партией.

В 1928 г. В.М. Чернов заявил, что они вместе со Шнейдером, Гуревичем и Русановым выходят из Заграничной организации социалистов-революционеров и основывают Заграничный союз партии социалистов-революционеров. Однако возродить за рубежом эсеровскую партию оказалось непросто, что привело эсеров к необходимости союза с меньшевиками.

Печальной оказалась судьба социалистов-революционеров, оставшихся в России. В декабре 1921 года ЦК РКП(б) принял решение по предложению председателя ВЧК Ф. Дзержинского провести процесс против лидеров партии эсеров. Официально об этом было объявлено в печати в феврале 1922 года. Процесс должен был служить средством пропаганды против политических противников. Эсеры и меньшевики в эмиграции требовали от II Интернационала поддержать подсудимых. Члены Коминтерна на международной социалистической конференции в апреле 1922 года в Берлине пообещали определенные гарантии подсудимым эсерам, в том числе отсутствие приговоров смертной казни. В качестве защитников в Москву прибыли известные специалисты Э. Вандервельде, А. Вотерс, К. Розенфельд и Т. Либкнехт.

Трибунал под председательством Г. Пятакова приговорил 12 подсудимых к смертной казни, других - к срокам от 2 до 10 лет. Решением Президиума ВЦИК исполнение смертного приговора было приостановлено и поставлено в зависимость от деятельности находившихся на свободе эсеров. В начале 1924 года Президиум ЦИК заменил смертную казнь тюремным заключением. Эсеры доживали свой век в тюрьмах и ссылках.

Почти все, кто не умер ранее, погибли во время сталинских репрессий. Официальная пропаганда стремилась вызвать ненависть к эсерам, показать их преступниками, убийцами, агентами империализма, врагами народа. Оппозиция большевикам как политическая сила со стороны социалистических партий была уничтожена фактически уже в 1922 году.

На съезд "бывших эсеров", состоявшийся 18-20 марта 1923 года, собрались около 50 делегатов. Съезд признал распад партии, лишил полномочий ЦК и призвал бывших эсеров вступить в РКП(б).

Таким образом, партия социалистов-революционеров прошла сложный и противоречивый путь в своем развитии и политической деятельности. Как и другие политические партии, она допускала просчеты в выработке стратегии и тактики. Но это не умаляет той значительной роли, которую сыграла партия эсеров в развитии революционного движения в России. Среди ее членов были искренне преданные социалистической идее люди: С. Слетов, В. Чернов, Е. Гоц, Б. Савинков и другие, чьи взгляды на прогресс России не бесспорны, но во многом остаются актуальны и до сегодняшнего дня (например, идея правого государства, проблемы прав личности и др.). История не дала им шанса реализовать свою программу на практике.

---

[1] Декреты советской власти. - М., 1957. - Т.1. - С.165.                                               

[2] Михайловский Н.К. Последние сочинения. - Т.1. - СПб, 1906. - С. 442.

[3] По данным советского историка Л.М. Спирина в партии в 1917 г. было более 500 тысяч. По данным другого исследователя Х.М. Астрахана численность партии в 1917 г. составляла около 700 т. человек.

[4] Первой организацией, принявшей наименование "социалисты-революционеры", была швейцарская эмигрантская группа русских народников во главе с Х. Житловским.

[5] Из истории общественно-политических движений, партий России и СССР. - М., 1990. - С. 137.

[6] Там же. - С. 138.

[7] См.: Сборник программ политических партий в Росси. - СПб, 1906. - С.19.

[8] См.: Сборник программ политических партий России. -С.14-15.

[9] См.: Сборник программ политических партий в России. - С.21,24.

[10] Подробнее см.: Леванов Б.В. Из истории борьбы большевистской партии против эсеров в годы первой русской революции. - Л., 1974. - С.93-136.

[11] Цит. по: К.В. Гусеву. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. - М., 1975. - С.87.

[12] История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства / Сост. В.А. Козлов. - М.: Политиздат, 1991. - С.93-136.

[13] Знамя труда. 1917. 27, 29, 31 октября.